Норби

— И кто тут маленький? — поразился я. — Ты только ростом не вышла. Но это, знаешь, не беда, не всем жирафы нравятся.
На этот раз она чуть не подавилась, и я понял, что выбрал верный тон.
— Тебя же мама прислала?
В то, что малолетка принялась меня ловить по собственной инициативе, я не поверил сразу. Не та семейка.
— Мама сказала. — она на миг замялась, — сказала, что вы, мсье Корд, уже фактически труп. А ей сейчас лишние трупы не нужны. Остальное — на мое усмотрение. И я вот сижу здесь — и честно пытаюсь усмотреть. В разведчицы не берут, поэтому даже не представляю, кому и зачем нужно охотиться на американского шпиона.
Если и шутила, то всерьез. А я тем временем прикинул, что шпионок много, а вот наследница мадам Веспер — одна. Через несколько лет эта взрослая девочка может возглавить Структуру.
Ну, если взрослая — то по-взрослому.
— Темп, Гертруда. Вместо меня пришлют другого, но это будет не раньше, чем через месяц. За это время очень многое может измениться. Во Франции работал мой друг. Его убили, и мы упустили Польшу. Некому было держать руку на пульсе.
То, что при правильной налаженной агентурной службе такое невозможно, говорить не стал. Нет у нас еще ее — правильной. «Ковбои» — пока всего лишь импровизация.
— В доме чужих нет, — чуть подумав, заметила она. — Мама отбирала каждого человека. Селест — городишко маленький, все на виду, но при хороших деньгах можно завербовать кого угодно.
Я кивнул. Да хоть моего квартирного хозяина!
— Междугородний телефон — в соседнем городе, туда добираться не больше часа. За телеграфом мы присматриваем, но и телеграфиста можно перекупить. Будем считать, что в Париже уже знают о приезде брутального дикси с развязными манерами.
Дикси! Я невольно возгордился. Девочка оправдывала надежды с лихвой. Жаль, в шпионки не возьмешь, мама не позволит.
— И кто именно знает? — как можно наивнее осведомился я.
В ответ на меня посмотрели, словно на кубинского таракана.
— В досье свое загляните, мсье Корд.
Допила коктейль, поставила стакан на стол.
— Этот Адди — явный педофил. Маму он побаивается, поэтому мы и живы до сих пор. Три года назад его бандиты попытались маму украсть, так она их живьем сожгла. Жаль, до него самого не добралась!
Хорошо, что свой кофе я тоже допил, поэтому подавился только воздухом. Гертруда улыбнулась.
— У вашего Марка Твена повесть есть — «Простаки за границей».
Комментировать я не решился.
 
* * *
Мотор «Лагонды Рапид» гудел ровно и мощно. Впереди — горный серпантин, уже не первый на пути. Справа — пропасть, позади — тоже. К счастью, за рулем был шофер — один из виденных мною громил. Гертруда устроилась рядом со мной на заднем сидении.
Темп мы, кажется, выигрывали. Брутального дикси наверняка поджидают в Ницце, машина же ехала на запад — в Экс-ан-Прованс. Невидимку мы в салон не пустили, трасса же за нами пуста. Не всевидящий же он, педофил Адди!
В последние годы несколько легкомысленное имя Адольф внезапно потяжелело и налилось кровью. Чуткие Адди поспешили сменить первую букву. Эдди — нейтрально и даже благородно. Однако педофила звали вовсе не Адольф, Адди — кличка, которая ему, если верить досье, чрезвычайно не по душе. Но раз заслужил — носи.
Адди — глава Структуры. Выходить лично на него я не спешил. В разговоре с таким требуются очень весомые аргументы, он же и вовсе не расположен меня лицезреть, по крайней мере, в живом виде. Денег у Адди хватит и на невидимок, и на вербовку квартирного хозяина, и на танки для Польши, и на Легион Свободы.
Окно приоткрыто, и я с удовольствием вдыхал холодный горный воздух. Гертруда молчала, глядя куда-то вперед. Перед поездкой взрослая девочка спрятала в свою миниатюрную сумку пистолет — «жилеточный браунинг». Мне же никто не мешал, и я в очередной раз мысленно раскладывал костяшки домино. Не сходилось! Структура помогла полякам купить танки и самолеты, наладила производство самозарядного «райфла» Kbsp wz.38M Model 38M, но все это капля в море. У русских все равно больше и техники, и людей. А вот подземный удар, нежданное Второе Чудо — дело совсем иное. Но тектоническое оружие — всего лишь фантастика, как и напугавшие когда-то Гитлера чешские параболоиды. Блеф остается блефом.
Но! Если (вдруг!) такое оружие и вправду существует. Значит, нашим войскам делать в Европе нечего, по крайней мере еще несколько лет. Создадим свое, чтобы не хуже — тогда, пожалуй. Однако это будет неправильная война, Дядя Сэм не привык считать потери миллионами. Интересно, знает ли уже ФДР?
Страницы Конспекта желтели и распадались в прах.
— Мсье Корд, скажите, а шпионом быть интересно? — внезапно спросила Гертруда.
— Восхитительно! — не задумываясь, ответил я.
 
* * *
Самолет оказался итальянский — «Савойя-Маркетти», не слишком новый и явно после ремонта. Зато летел прямо в Париж, пусть и с пересадкой. Возле билетной кассы я подмигнул Гертруде.
— Может, вместе полетим?
Стоявший рядом громила грозно нахмурился. Мамина дочка грустно улыбнулась.
— Нельзя! В Париже меня тут же поймает дядя и запрет на три замка. А я маму оставлять не хочу. Знаете, мсье Корд, однажды я ее чуть не предала. Больше — никогда. И что бы я в этом Париже делала?
К счастью, очередь как раз подошла, и я мог не отвечать.
К трапу я ее не пустил, попрощались там же, у касс. Громила вздохнул с явным облегчением. А уже через несколько минут я увидел Экс-ан-Прованс с высоты птичьего полета. Люди на взлетном поле казались не больше мошек.
В Париже у меня будет всего несколько «чистых» часов, пока простака за границей вновь не приметят. Правильнее всего прямо с аэродрома ехать на Северный вокзал, оттуда в Лондон, а там — сразу в посольство. Правильнее — и безопаснее. Что случилось с «Ковбоями» я уже понял, с кем мы воюем, тоже. Но следующего простака пришлют сюда не раньше, чем через месяц. И кто будет выручать сержанта Ковальски?
Я заставил себя улыбнуться. Работа шпиона и вправду восхитительна. Иисус Христос и генерал Джексон!
 
 
 
Прекрасен цвет любимой, глаза ее горят,
 
Сверкают как бриллианты, и помнит их солдат.
 
Поете вы, ребята, про «Самый лучший Май»
 
Но родина той Розы — Техас, любимый край.
 
 
Консулу я позвоню прямо из Орли.
    
4
Выглянул из-за деревьев — ничего, черным черно, словно на дне колодца. Но все равно, самое время гордиться. Точно пришли, к самому краю просеки. Без фонаря, без карты, без компаса.
— Чингачгук, — губы Мары коснулись его уха. — Теперь садись и отдыхай.