Если о нас узнают

– Я поступил необдуманно, – продолжает Джефф. – Эмоции вышли из-под контроля, и я сказал то, чего не хотел. Я говорю искренне, ребята, простите меня.
Мне хочется рассмеяться ему в лицо.
Я верю, что он действительно сожалеет, но не потому, что понял, что перегнул палку. Ему жаль, потому что он недооценил, насколько сильна наша фанбаза.
Он также недооценил и нас.
– Теперь, когда вы закончили фальшиво извиняться, – начинает Энджел, – чего вы на самом деле хотите?
Джефф кривится.
– Хорошо, давайте перейдем к делу. Мы в Chorus хотели бы снова начать работать с Saturday. У Galactic есть планы выпустить End ofEverything в качестве главного сингла, и мы могли бы устроить маркетинговую акцию, а также снять крупнобюджетный музыкальный клип. Мы считаем, что при правильном подходе, расставляя акцент на отношениях Рубена и Зака, мы сможем вывести песню на первое место. Это сделает Saturday американским бойз-бендом с наибольшим количеством первых строчек в истории. Но время имеет решающее значение, и нам нужно действовать быстро. Если мы достигнем соглашения, мы хотели бы начать съемки в начале следующей недели.
Никто не произносит ни слова.
Мысленно я начинаю складывать кусочки воедино. Это кажется замечательной идеей, которая может стать огромным подспорьем для молодых геев, таких, как тот мальчик в толпе, которого я увидел во время нашего каминг-аута. Но я работаю с Джеффом достаточно долго, чтобы знать, что он ничего не совершает по доброй воле. Он это делает, чтобы восстановить собственный имидж, вот и все. В интернете его готовы растерзать на части, и, если они вернут нас обратно, это успокоит фанатов и Chorus не будет выглядеть тем злодеем, каким кажется сейчас.
Он делает все это не для того, чтобы быть хорошим, а для того, чтобы спасти себя.
– Ну что, парни? – говорит он. – Что скажете?
Энджел прочищает горло.
– Мы вам перезвоним.
– Что?
Не уверен, что он когда-либо слышал это раньше.
– Мы рассмотрим ваше предложение, – отвечает Рубен, его голос спокоен. – Однако вы фактически разорвали с нами отношения.
– Я…
– Итак, – произношу я, прерывая его. – Группа рассмотрит поступившие предложения. Когда мы будем готовы, наши адвокаты свяжутся с вами.
– Джон…
– Прости, папа, это просто бизнес. Пока.
Экран Джона становится черным. Рубен воспринимает это как сигнал и тоже заканчивает разговор.
Все прошло по плану.
Рубен раскраснелся и широко улыбается.
– Это было здорово, – говорит он.
И дальше будет только лучше.

Наш водитель – фанат Saturday.
Она болтает без умолку всю дорогу, задавая нам вопросы о том, что происходит с группой и руководством. Учитывая, что мы находимся в процессе переговоров по поводу контракта, мы не смогли ответить на многие из вопросов, но то, что она так любопытна, невероятно мило.
Девушка везет нас в главный офис Monarch Management, так что, думаю, она догадывается, что мы собираемся сделать.
Я надеюсь, что в ближайшее время мы сможем рассказать обо всем нашим слушателям. Это то, чего я хочу. Больше никаких секретов, никакого притворства.
Мы останемся группой Saturday, но в этот раз мы будем настоящей версией себя. Заметив, как хорошо идут дела с End of Everything и предыдущими песнями, наши юристы уверены, что Monarch захотят работать с нами и мы сможем внести некоторые поправки в контракт, чтобы то, что произошло на турне в этом году, больше никогда не повторилось.
Я сижу в машине с остальными участниками группы. Мы подумали, что это хорошая идея – приехать вместе, чтобы показать всем, что мы теперь единое целое.
– Итак, ребята, – говорит Энджел, – на днях я провел небольшое исследование.
– Теперь мне страшно, – отвечает Джон.
Энджел скрещивает руки.
– Я больше не буду рассказывать.
– Ладно, прости, в чем дело?
– Ну, знаешь, я быстренько глянул и обнаружил, что в настоящее время в Марина-дель-Рей на продажу выставлен очень хороший пентхаус с четырьмя спальнями. Из окон открывается вид на город и горы, есть отдельная комната с кинотеатром. Плюс можно завести домашних животных! Ты ведь знаешь, что я всегда хотел завести французского бульдога?
Почему-то меня не удивляет, что, несмотря на наше давнее знакомство с Энджелом, я до сих пор узнаю что-то новое о нем.
– Что скажешь? – спрашивает он. – Мне записаться на просмотр?
Рубен смотрит на меня.
– Не помешает взглянуть, верно?
– Да, – говорит Джон. – А что плохого?
– Бронируй, – отвечаю я.
– Уже забронировал, – говорит Энджел, ухмыляясь. – В следующий вторник.
Машина заезжает за угол, и я вижу здание Monarch Management. У входа толпится около сотни человек. Учитывая, как широко распространились новости о нашей битве с Chorus, я не удивлен, что все эти люди собрались здесь. Что меня удивляет, так это то, что многие из них держат радужные флаги или одеты в радужные футболки. Они видят машину и начинают приветствовать нас.
Не кричать – приветствовать.
Это будоражит меня больше, чем забитый стадион.
Машина останавливается, и Энджел вылезает, махая рукой, как будто он королевская особа.
Следующим выходит Джон, поправляет верхнюю пуговицу, затем ослепительно улыбается и направляется к фанатам, его осанка безупречна. Если бы я мог выбрать того, кто поведет нас к светлому будущему, то выбрал бы именно его.
Рубен вылезает и оборачивается, чтобы протянуть мне руку. Я беру ее и выхожу под ослепительный солнечный свет, крепко сжав его ладонь.
Аплодисменты становятся еще громче.
Я стискиваю руку Рубена, и он сжимает мою в ответ. Когда мы подходим к фанатам, меня посещает стойкая мысль: у нас все получится.
Это не будет лишь нормально или хорошо.
Все будет просто замечательно.
 
Благодарности
Когда Кейл обратился к Софи с предложением вместе написать книгу в 2019 году, невозможно было предугадать, как это произойдет. Ни один из нас никогда раньше не был соавтором, и мы написали довольно разные истории для своих сольных произведений. Но нас объединяли три важные вещи: дружба, зародившаяся в «Твиттере» в 2014 году, когда мы оба начали стремиться к своей мечте о публикации; любовь к написанию историй об ЛГБТ+ и страсть к концепции этой истории. Именно Кейл изначально предложил идею о двух участниках бойз-бенда, которые влюбляются друг в друга, но именно вместе эти персонажи обрели свою форму.