Проклятый принц

Вода ручейками стекала по стене, окрашивая её полосами ржавчины. Стена была не абсолютно гладкой. Странные бугорки (возможно, заклёпки) покрывали её поверхность. Я предполагала, что с другой стороны стена крепилась к какой-то конструкции, но никак нельзя было сказать наверняка. И чего я не могла понять, так это того, как мы попадём внутрь, если стена не выпускала мертвецов.
Поддавшись любопытству, я потянулась к стене, но Мэррок отвёл мою руку.
Наверное, к лучшему. Я понятия не имела, что за магия действует в этом месте.
Пока мы шли, я смотрела на стену, и в моей груди зарождался ужас. Находилась ли там моя мама? И папа? Во рту пересохло, я с трудом сглотнула. Мне не хотелось думать о них как о мертвецах. Мне не нравилось думать о болеющей маме, угасающей в постели. Мне хотелось помнить, какой она была до болезни, заплетала мне волосы, рассказывала о том, как много лет назад происходил Рагнарёк… всё началось со всемирного потопа, а потом пришла болезнь. Затем начались сражения между богами и великанами, в ходе которых почти все они погибли. Мама называла это Сумерками Богов.
Она рассказывала мне истории о мире Мидгарда ещё до всего этого — когда люди не думали, что всё закончится; когда всё было светлым. Когда они танцевали под музыку в ночных клубах. От того, как мама закручивала историю, мой разум прямо-таки зажигался. Она была искоркой света в мире тьмы.
И если я смогу вновь увидеть её…
Мэррок повернулся ко мне лицом. Бледный дым исходил от его кожи, хотя сложно было понять, где заканчивался дым и начинался туман. Он стал писать в любовном романе, который, честно говоря, мне потом хотелось прочесть.
Он показал мне написанное. «Думаю, мне лучше всего перелезть через стену, а потом ты присоединишься ко мне».
Я показала на стену.
— Я тоже умею карабкаться. Между листами железа есть выемки, за которые я могу ухватиться пальцами, — даже с повреждённой рукой залезть туда — раз плюнуть.
Он кивнул. «Подняться будет легко. А вот спуститься уже сложнее. Мы не знаем, что ждёт по ту сторону, и при спуске легко оступиться. Если я упаду, я не умру».
Я выгнула бровь. Я много лет лазала по скользким скалам в подземных Тенистых Пещерах, ну да ладно. Я слишком устала, чтобы спорить.
Мы продолжили шагать, пока не дошли до длинного шва между двумя листами железа. Похоже, шов тянулся до самого верха.
«Мне понадобится твой кристалл», — написал Мэррок.
Я не сразу сообразила, что он имеет в виду мой вергр-кристалл.
Кристалл.
На несколько ужасающих секунд я подумала, что потеряла его в реке, но потом отыскала его в глубине одного из карманов.
— Зачем он тебе?
Мэррок написал:
«Я вскарабкаюсь на стену. Когда я спущусь с другой стороны, я со всей силы ударю по ней три раза. Затем ты перенесёшься к кристаллу, и мы двинемся дальше».
Это не самая худшая идея.
Я передала ему кристалл.
— Не разбей его. И не держи его в штанах или типа того, когда позовёшь меня, потому что тогда я вырвусь прямо из них. Нам обоим будет неловко.
С тенью улыбки на губах Мэррок сунул кристалл в карман. Затем он начал карабкаться, хватаясь пальцами за выемки между листами железа.
Я наблюдала за его подъёмом, пока он не превратился в крохотную чёрную точку на стене.
Железо отпугивало большинство волшебных существ, но эльфы были подобны людям. Мы имели железо в крови. И всё же, возможно, именно поэтому стена построена из железа. Может, она отпугивала духов. Помогала удержать их внутри.
Мэррок скрылся в тумане высоко вверху. Я глянула через поле на дорогу, ведущую к воротам — мертвецы продолжали шаркать там в бесконечной процессии.
Над грязью стелился туман, и я задрожала. Мой желудок заурчал, и я прикрыла глаза, представляя жареную курицу, которую отказалась съесть ранее. О чём, во имя Хельхейма, я тогда думала?
Наверное, Мэррок уже должен был добраться до низа? Я прислушалась к возможному стуку, но подойдя ближе к стене, услышала лишь тихое журчание воды, стекавшей по поверхности. Странно расслабляет. Я плюхнулась на землю и уткнулась лицом в ладони.
Сквозь мои пальцы вдалеке виднелись мертвецы, двигавшиеся медленно, как муравьи по патоке. Туман уже сдвинулся, а стука Мэррока всё не было слышно.
Не знаю, то ли дело в гипнотическом эффекте тумана, то ли просто в чрезвычайном утомлении и голоде, но это заставило меня закрыть глаза. Я задремала, думая о маме, папе и Бартоле, об их лицах, просиявших над тортом, который они приготовили на мой день рождения. Десять свечей светили как звёзды. Традиция, оставшаяся от людей. Бартоль и мама были такими похожими — те же заострённые подбородки и изящные черты лица. Те же губки бантиком.
В моём сне мама склонилась над моим тортом, и свет свечей согрел её черты.
— Отомсти за меня, Али, — прошептала она.
    
Глава 41. Мэррок
Я оседлал стену и впервые заглянул в сам Хельхейм. К сожалению, смотреть было практически не на что.
Как и ворота, поверхность Хельхейма полностью скрывалась туманом. Тёмные как сажа облака нависали низко над землёй и клубились неестественными вихрями и изгибами. Позади меня простиралась равнина коричневой грязи и тумана, расстилавшаяся всюду, докуда видел глаз. Лишь тёмный изгиб дороги, похожей на спину гигантского змея, нарушал её протяжённость.
Я посмотрел прямо вниз по стене. Мои глаза проследили за швом, но я не увидел отсюда Али. Мне не нравилось, что она одна в такой близости к дороге мертвецов. Я хотел, чтобы она была рядом со мной.
Тогда лучше покончить с этим побыстрее. Я размял плечи.
Пора пошевеливаться. Я повернулся и впился пальцами в шов на стене со стороны Хельхейма. Затем, сделав глубокий вдох, я начал спускаться. Шов ровно пересекал стену, так что спуск сводился к тому, чтобы цепляться пальцами, а потом отпускать и перехватывать в новом месте. Пока я постепенно слезал вниз, меня начал окружать туман.
С нарастающим чувством ужаса я быстро сообразил, что это не просто туман. Субстанция была гораздо гуще и темнее, окружила меня почти как погребальный саван. Через считанные секунды я едва мог видеть свои ладони на стене.
Хоть и со своего насеста на стене я заметил стигийский туман, теперь, когда я оказался в нём, воздух казался угнетающе неподвижным как существо, задержавшее дыхание.
Я продолжал спускаться, перехватываясь руками по очереди. Всё шло гладко, пока шов не оборвался. Я помедлил, сбитый с толку. Я ничегошеньки не видел; шов просто исчез.
Вися на одной руке, я притянул себя поближе к стене.
В моём горле зародился низкий рык. Шов был там, но он оказался наглухо запаян. Я вытащил один из своих кинжалов и поковырял его, но это почти не дало толку.