Лето 1969
Прятались за складом в Брейнтри, а также в укромном уголке парка около реки Чарльз. Во время одной из первых сезонных игр «Ред Сокс» воспользовались туалетом ирландского бара рядом с Фенуэй.
В какой-то миг Кирби почувствовала перемену. У нее кружилась голова, грудь стала слишком чувствительной, сама она уставала.
«О нет», – подумала Кирби. Блэр была беременна, но сестра вышла замуж за Ангуса, что делало событие правильным и радостным. А вот то, что Кирби оказалась в той же лодке, стало позором. Кроме того, она совершенно точно не хотела детей.
Когда Кирби начало тошнить, она записалась на прием в бесплатную клинику в Роксбери под именем Клариссы Бувье. Имя Кларисса взяла из книги «Миссис Дэллоуэй», которую читала в классе современной литературы, а Бувье – в честь бывшей первой леди Джеки Кеннеди.
Медсестра подтвердила, что да, Кирби, вероятно, находится на сроке около шести недель, и сказала:
– Сейчас придет врач и осмотрит вас.
Вошедшую женщину звали доктор Фрейзер. Кирби расплакалась.
Доктор Фрейзер приподняла бровь.
– Итак… Как я понимаю, беременность незапланированная?
Незапланированная и нежеланная.
– Я не могу рожать, – прорыдала Кирби. – Не могу. Я даже не могу уехать, родить ребенка и вернуться. Я учусь в колледже. Мой брат только что отправился на войну. Семья не выдержит новых потрясений. Они просто отрекутся от меня.
– Очень сомневаюсь, – сказала доктор Фрейзер. – Где вы живете?
– В Бруклине.
– Значит, у вас есть средства.
Денег, безусловно, хватало. У Фоли-Левин были финансовые ресурсы. Но им все больше не хватало эмоциональных.
– Я не могу родить ребенка. Это не вариант.
– По закону это ваш единственный выход, – сказала доктор Фрейзер. Кирби в тот момент ненавидела ее. Доктор Фрейзер было около сорока лет, очень привлекательная, тщательно ухоженная, даже слишком ухоженная для работы в этой паршивой клинике. Кирби догадалась, что она работает здесь волонтером пару дней в неделю.
– Должен же быть какой-то способ! – всхлипнула Кирби. В Симмонсе ходили слухи о том, как справиться с нежелательной беременностью, например об особом магазине в Чайна-тауне. Если знаешь секретный пароль, тебе дадут волшебное зелье, и, когда проснешься, все готово. – В Чайна-тауне?
Доктор вздохнула.
– Если я скажу вам адрес, у меня могут быть неприятности. Но я сделаю это… – доктор Фрейзер заглянула в записи уточнить имя пациентки, – Кларисса. Только не тяните. Это безопасно, но недешево.
Для Кирби то было худшим событием в жизни, но для доктора – просто еще один рабочий день. Место находилось на Вашингтон-стрит, где-то в безлюдном Саут-Энде.
Кирби вцепилась в листок бумаги, как в спасательный круг.
«Только не тяните», – наказала доктор Фрейзер, но Кирби должна была сначала кое о чем позаботиться. Она договорилась встретиться со Скотти вечером за складом в Брейнтри. Кирби делала вид, будто все в порядке, но призналась Даррену, что, увидев офицера, еле выговорила, заикаясь: «Скотти, я б-беременна!»
– И что он сказал? – Даррену не терпится. – Он поступил благородно и попросил тебя выйти за него замуж?
Да разве Кирби стояла бы здесь, поступи так Скотти? Она была слепо влюблена и, если бы офицер предложил жениться и оставить ребенка, тут же согласилась бы. Но Скотти Турбо ничего такого не сказал. Он вытащил из бумажника все деньги – сто сорок два доллара – и буркнул, дескать, надеется, этого хватит. Кирби не спросила, на что именно. Она знала, для чего деньги. И хотя сама собиралась сделать аборт, ей было больно из-за того, что Скотти тоже этого хотел.
Кирби взяла деньги и сказала:
– Ты ведь не живешь с матерью? Ты женат, да?
– А ты что, детектив? – хмыкнул Турбо. Затем поцеловал ее в лоб и поспешил обратно к патрульной машине.
Больше Кирби ничего о нем не слышала.
В ту ночь она проснулась от болезненных судорог, а утром у нее началось кровотечение.
Сейчас Кирби говорит Даррену:
– Все уладилось само собой. Но я глазам не поверила, когда Раджани привела меня к вам и… там оказалась доктор Фрейзер. Сначала я не думала, что она меня помнит. Но теперь знаю, что помнит.
Даррен сжимает руку Кирби.
– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это. Но мои чувства к тебе ничуть не изменились. У каждого человека своя история. Мне все равно, что думает мать.
– На самом деле тебе не все равно. Конечно, здесь, на безлюдном пляже, ты со мной. Но ты бы посмотрел на себя на кухне.
– Ты застала меня врасплох…
– Ты не хотел, чтобы я приходила. А твой отец приказал нам убираться, пока мать не вернулась.
– Не думаю, что мама осуждает тебя. Она не такая. Мама постоянно видит девочек в затруднительном положении.
– Думаю, твоя мать – прекрасный человек. И она помогла, когда я отчаянно в этом нуждалась. Но она не желает, чтобы ты встречался со мной. Ты ее единственный ребенок, сын, который учится в Гарварде. Она хочет, чтобы ты встречался с особой добродетельной, принципиальной и незапятнанной. Неважно, что я так и не сделала аборт. Важно, что я была беспечна, не думала головой и попала в неприятности.
Они возвращаются к полотенцам. Сердце Кирби сжалось, наполнилось холодом, словно в груди застыл кусок льда. Она собирает вещи.
– Отвези меня домой.
– Кирби.
– Даррен.
Они в упор смотрят друг на друга. Это похоже на сражение.
– Тогда борись за меня, – говорит она. – Пригласи на пляжный пикник в Ламберт-Коув в пятницу или на вечеринку в воскресенье. Скажи своим родителям, тетям, дядям и кузенам, что мы встречаемся и что тебе жаль, если им это не нравится.
– Боюсь, они заставят тебя чувствовать себя неловко.
– Ты боишься, что они заставят чувствовать неловко тебя, – парирует Кирби.
– Думаю, если мы просто не будем торопиться…
– То есть держать наши отношения в секрете.
– Ты несправедлива.
– Такие отношения обречены! – Роман со Скотти Турбо научил Кирби распознавать связь без будущего. – Есть вещи, которые мы можем изменить, и те, которые не можем. Я могу изменить то, как твоя семья воспринимает меня, обещаю, но только если ты дашь мне шанс провести с ними некоторое время.
– Кирби…
Даррен знает, что она права, это написано у него на лице, но при этом очевидно, что страх не дает ему попробовать изменить ситуацию.
– Отвези меня домой, Даррен. Пожалуйста, – просит Кирби.
Он послушно складывает стулья, сворачивает полотенца, упаковывает холодильник и возвращается к машине, Кирби следует за ним. Забравшись на пассажирское сиденье в «Корвейр», она мысленно возвращается на четыре недели назад, к тому моменту, когда впервые увидела Даррена. Тот остановился, чтобы подобрать ее автостопом. Кирби и представить себе не могла, что согласие на поездку приведет к столь сокрушительному разочарованию, но должна признать: если бы ей пришлось пережить тот момент заново, она бы все равно согласилась.