Однажды в Лопушках (СИ)
Это было совсем даже не понятно, но уточнять, кто именно и где ждет, Николай не стал. От многих знаний многие печали, но вот… темы для беседы с дядюшкой у него появились.
И не только с дядюшкой.
Как ни странно, готовили в кафе очень даже неплохо. Может, меню не хватало утонченности с изысканностью вкупе, но вот еда радовала.
Так и ели.
Молча.
Некоторое время. Потом Николай все-таки решился.
— Возможно… — он облизал вилку, потом вспомнил, что делать этак не следует, во всяком случае прилюдно, и слегка смутился. Потом опять же вспомнил, что матушки, которая бы заметила этакий конфуз, рядом нет, и успокоился. — Возможно, понадобится ваша… твоя помощь.
— В чем?
— В том, что касается артефакта, — он и локти на стол поставил, потому как так сидеть было удобнее, особенно, если наклониться. И ведьма вот тоже наклонилась.
Еще немного и они столкнуться головами.
— Дело в том… — Николай перешел на шепот. Нет, артефакт защитный он еще когда вернулся активировал, и теперь столик их от прочих всех отделяла незримая силовая завеса. Так что, если кто и захочет подслушать, то вряд ли выйдет. — Что древние артефакты в большинстве своем создавались с привязкой на кровь. То есть, если не под конкретного человека, то под род. Делалось это, чтобы соперник, если и удастся ему завладеть артефактом, не мог им воспользоваться.
— Я читала, — также шепотом ответила ведьма. И от шепота её по спине побежали мурашки.
— Это хорошо… часто… особенно на очень редких и дорогих вещах, кроме привязки устанавливали защиту. Допустим, попытается кто-то артефакт активировать, а тот активируется, но этого вот самого, который пытается, уничтожит.
Ведьма зябко дернула плечами.
— И вы думаете…
— Думаю, что в данном случае наследство — это совсем не… в аллегорическом понимании, а в конкретной отсылке. Если вещь принадлежала той женщине, кем бы она ни была…
— Племянницей Потемкина?
— Весьма сомневаюсь, — покачал головой Николай. — Судьба всех Потемкиных вполне себе известна, то есть никаких таинственных исчезновений. Более того, и сам великий фаворит тоже упокоился при вполне ясных обстоятельствах.
— Значит…
— Ничего не значит, — он решился коснуться её руки, ну, то есть так получилось, что коснулся. Холодное стекло блюда и горячая кожа.
Контраст.
— Эта женщина имела какое-то отношение к Потемкиным, иначе не вернулась бы сюда хозяйкой. Да, ваша… прабабка могла ошибиться, но не сильно. Дом не пустил бы совсем уж чужака. Я видел контуры. Они тоже настроены были на кровь. Даже сейчас дом не позволит себя изучать. Когда же он был более, скажем так, целым, то и защищал бы себя с большей эффективностью.
Ведьма задумалась.
— То есть… скорее всего она там жила?
— Скорее всего.
— И… и потом вернулась? Но если жила, то не прислугой… на прислугу внешний контур не настраивали бы. Стало быть, она из хозяев, но… а если не Потемкины? — в глазах ведьмы блеснула искра интереса. — Он ведь, сам помещик если, он тоже был из дворян… и про его-то родню ничего не известно! И если так, то… то, может, она была кем-то его крови? Поэтому и известно мало. Своих племянниц Потемкин пристроил, а вот её…
— Вполне возможно, — наверное, стоило бы сказать, что теории — это всего-навсего теории, строить их куда проще, чем искать подтверждение, но Николай промолчал.
— А еще… тот, кто за ней приехал. Если не Потемкин… он был бы тоже из числа тех людей, пропажа которых не останется незамеченной. Следовательно… следовательно нужно искать кого-то видного, приближенного к императрице, иначе он бы не имел возможности получить артефакт, однако в то же время не настолько нужного, чтобы искать его.
Ведьма посмотрела и смутилась.
И руку забрала.
— Это невозможно, да?
— Не знаю, — честно ответил Николай, постаравшись скрыть огорчение. — Но… мы попробуем.
— Попробуем.
— И еще, — мысль пришла в голову внезапно и показалась на диво привлекательной. — Если вы… то есть, если ты не откажешься сдать кровь, то я попробую провести сравнение.
— Сравнение?
— Генеалогическое, по ДНК-маркерам. Это исследование… не сказать, чтобы очень секретное, скорее просто не принято говорить о нем вслух, но ведется уже лет пять как. Его императорское Величество создал специальный комитет с тем, чтобы составить полное генеалогическое древо российских родов. И карты… но…
— Далеко не все готовы участвовать?
— Именно. Однако если учесть, как долго высший свет роднился меж собой, особенно Высокие рода, то… все они в какой-то мере друг другу родственники. Возможно, кровь подскажет, где искать отца. А если повезет… митохондриальное ДНК {2} только начинают исследовать, но кое-какие образцы есть.
— Это то, которое по материнской линии?
— Именно, — Николай улыбнулся. Было приятно, что она знает о таком.
— Тогда… наверное… кровь — это логично, так ведь?
— Так.
— Тогда… стоит согласиться?
Он покачал головой:
— Это не мне решать. И… в принципе, даже если сдашь, это еще не значит, что анализ даст результат. Или… что этот результат можно будет использовать. Да и…
— Потенциальные родственники вряд ли обрадуются, да?
Николай склонил голову.
Именно.
А если и обрадуются, то… от иных родственников стоит держаться подальше.
Выпроводить Белова получилось не сразу.
Он вздыхал. Мучительно заламывал руки, а лицо его при том приобретало выражение на редкость несчастное, растерянное. Нижняя губа отвисала, нос будто бы делался больше. Четче обрисовывались носогубные складки и становилось очевидно, что мужчина этот вновь мается сомнениями.
Для того и приехал, чтобы Инга их разрешила.
Чтобы утешила. Успокоила.
Сказала, что ему вовсе не обязательно делать это своими руками. Что за ночь у Инги чудесным образом отыскался исполнитель, и вообще она передумала, а все пойдет своим чередом.
Красноцветов вернется.
Сыграет свадьбу. И тихо скончается в положенный срок, дабы не затруднять хороших людей своим убийством. Инга же, поплакав, примет предложение руки и сердца, а после скромно отойдет в тень, оставивши свое наследство Белову.
Обойдется.
Она размяла пальцами переносицу. И закрыла глаза, расслабилась, ощущая, как напряжение покидает тело. А ведь она в положении, волноваться нельзя… и может, действительно погодить?
Всего один звонок, и Белов вернется.
С радостью.
Ляжет на коврике у двери верным ревнивым псом. Красноцветов же…
…беременность на сроках столь ранних — огромный риск. Её ныне не всякий целитель установит, не говоря уже о том, что прерваться она способна в любой момент.
Инга накрыла живот ладонью.
Матушка, конечно, утверждала, что это не касается их рода, однако… сомнения, сомнения и одни лишь сомнения. Ей бы времени. Немного. Всего пару недель. Но что-то подсказывало, что нет у Инги этих недель, что спешить нужно, пока Красноцветов не совершил какую-нибудь глупость, которая возьмет и поломает Инге все планы.
Она прислушалась к себе.
Все… в порядке. Пока.
Склянка с зельем была на месте. Инга не без труда вытащила пробку, принюхалась и скривилась. Вот почему эта дрянь, мало что на вкус противна, так еще и воняет?
Запах показался резче обычного.
Нет, для токсикоза тоже рановато, но, кажется, изменения в теле её начались, и это хорошо.
Три капли в стакан.
И залить минеральной водой. Цвет та меняла медленно, и наблюдая за этими переменами, Инга успокаивалась. Мужчины… с ними сложно… но пока мир принадлежит им, приходится подстраиваться.
Она выпила зелье одним глотком и зажмурилась, пережидая волну то ли холода, то ли жара.
Надо.
Терпение.
Потом вытащила из нижнего ящика стола жестянку монпансье. Хоть как-то да перебьет гадостный вкус во рту. И затем только подвинула к себе старинный черный аппарат.