Два брата-психопата

— Отсыпалась бы после утомительной дороги? — ответила я, ненароком улыбаясь тому, как Боён пытается сравнить цвет своих волос и цвет клубничной ваты, но длина чёлки не позволяла ему увидеть всю схожесть. — Дай телефон, я тебя сфотографирую что ли, — сказала я, пожалев парня.
— Я телефон дома оставил, — он спокойно пожал плечами, уже в который раз удивляя меня за утро.
— Ты? Телефон? Мне казалось, что мобильник — твой лучший друг. Ты же типа занят помощью всему миру, а значит, всегда должен быть на связи.
— У меня отпуск. Я отлепил телефон от уха и оставил его отдыхать, — ответил он и, чуть приблизившись ко мне, прошептал: — Мне даже кажется, что я ему надоел и он хочет завезти нового хозяина, — он говорил настолько реалистично, что я захохотала во весь голос, чуть не обронив пакет с ватой.
— Может, он сейчас закатил дома вечеринку, пока тебя нет, — хихикнула я и достала свой телефон, включая камеру. — Твои волосы выглядят аппетитнее, чем настоящая сладкая вата.
— Надеюсь, ты не потребуешь добавки, — усмехнулся он и приложил кусок ваты к своему лбу так, что она выглядел как чёлка.
— Боён, — сказала я после нескольких щелчков. Парень оказался на редкость фотогеничным. — С чего ты так резко изменился? Ты ж раньше таким смущённым был, когда мы виделись. А сейчас даже сладким угощаешь. Кто ты и где мой скромный и занудный сосед? — я наигранно нахмурилась, делая вид, что не верю ему, и случайно стала рассматривать его лицо, которое было как никогда близко.
— Говорил же. У меня начался отпуск, и я решил начать новую жизнь, — ответил он, засовывая последний кусок ваты. Из моего пакета.
— Эй! — прикрикнула я и протянула руку, чтобы взлохматить его волосы.
Но он резко схватил меня за запястье, останавливая ладонь в миллиметре от своего лба, что кончиками пальцев я чувствовала шелковистую прядь волос.
— Сонхи, сказал же, добавки не будет, — сказал он серьёзным голосом, и мне стало немного неловко от пристального взгляда, уставленного мне прямо в глаза.
— Ты съел мою вату, — пробормотала я, чувствуя, как сохнет во рту, — а ведь я первая её захотела.
— Ох, ты как ребёнок, — он закатил глаза, отпуская мою руку, и отдал мне свой пакет. Кто бы говорил вообще. Я робко взяла пакет, но не стала есть вату, всё думая о его бзике насчёт прикосновений. — Хочешь, чтобы я включил скромного и занудного Боёна? — спросил парень через минуту молчания. Он улыбался, хоть и казалось, что спрашивает всерьёз.
— Нет, пока что не хочу, — честно ответила я, покачав головой, и оторвала большой кусок ваты, засовывая его в рот. — Мне было неловко иметь соседа, живущего напротив, и даже не знать про его тараканов в голове, — говорила я, наслаждаясь тем, как вата тает во рту. — Ты был таким отчуждённым. Пусть и всегда старался поддержать разговор, но весёлый и энергичный Боён мне больше нравится. Надеюсь, этот образ не на один день. Но я жалею, что захотела вату. Я ж сейчас потеряю сознание и засну прямо на этой скамейке, — я рассмеялась, хотя уже не чувствовала ту жуткую усталость, с которой вышла из дома.
— А где ты была всю ночь? — заинтересованно спросил он, проигнорировав мой тонкий намёк о том, что пора идти домой.
— Поехала в деревню, чтобы написать очередную историю для блога.
— Что за блог? — его вопрос звучал так удивлённо, что я даже немного обиделась на его невнимательность к себе.
— Я же весной говорила, что веду блог про малознакомых людей и их жизни. Как ты мог забыть? — возмутилась я, укоризненно покачав головой. А ведь я помню каждую информацию о нём, хоть он очень редко говорит про себя.
— Ну прости. Заработался. Знаешь, сколько всего мне приходится помнить? — оправдывался он, и я согласно кивнула. Глупо требовать у такого человека, как Квон Боён, помнить про хобби своей соседки. — Скинешь мне ссылку, очень хочу почитать, — проговорил он, заставляя меня восхищённо улыбнуться, ведь когда я впервые рассказала ему про блог, он сказал, что это хорошая идея, и больше не вспоминал. Кажется, я обожаю его отпуск.
 
 
***
Мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы избавиться от общества своего соседа. Я была не против провести с ним ещё немного времени, но лишь после того, как высплюсь и выполню работу, у которой есть сроки.
Я проспала десять часов, и, кажется, все эти десять часов без перерыва мне снились наркоманские сны. Яркие, красочные, без конкретного сюжета. Я не придала этому особого значения, но некоторые сцены весь вечер появлялись перед глазами, не давая мне спокойно прочитать текст. Начальник кидал смски, в которых торопил меня, а я искала повода, чтобы отвлечься. То мне захочется заварить себе зелёный чай с мятой; то послушать песню, которую я целую вечность не включала; то почитать комментарии к постам в блоге, которые я уже читала не раз. Последней каплей моей наглости стало то, что мне приспичило дочитать книгу, и я долго не могла выбрать, какую из недочитанных мною романов я хочу сейчас почитать.
И когда я выбрала фэнтези рассказ, который пылился на полке больше месяца, до меня дошло, что я так лишусь зарплаты, а ведь половина перевода уже сделана. Это была статья об экономическом кризисе в Греции, написанная на немецком, и, как оказалось, очень даже сложная, что я жалела о потерянном на глупости времени. Да, я была из тех людей, которые выполняют задания в самый последний момент и, конечно же, огребают за это. Мой начальник всегда меня ругал, что я заканчиваю перевод именно к тому времени, к которому должна быть выложена статья, и каждый раз я обещаю, что в следующий раз я потороплюсь.
Но мне лень было даже перечитать статью, не то, чтобы переводить её. Я утешила себя тем, что до утра ещё много времени, и вместе с чаем и книгой устроилась на балкончике. Песня Тони Брэкстон всё ещё застряла в голове, что я не могла сосредоточиться даже на чтении книги, и уже во весь голос пела Unbreak my heart. Я разлеглась в кресле-мешке, отложив книгу и чай в сторону, и пыталась дотянуться до высоких нот. Вокальный талант у меня отсутствовал, но мне это не мешало помучить собственное горло, так как я слишком сильно наслаждалась этим треком. Громкие хлопки, которые я еле различила сквозь свои попытки подпеть Тони, заставили меня быстро остановиться и смутиться.
— В тебе определённо умерла великая певица. И сейчас её труп медленно прогнивает, — проговорил знакомый голос, сопровождающийся лёгким смехом, а я не могла понять, где его источник.
Я встала на ноги, неуверенно оглядываясь по соседним балконам, но никого не было.
— Ты где? — спросила я, надеясь, что это не голос из моей головы.
— Наверху, Соник, — обладатель голоса ответил сразу на два моих вопроса.
Это был Боён, который почему-то оказался в квартире надо мной.
— Ты у Минсу? — поинтересовалась я, всем телом прислонившись к перилам балкона, и подняла голову, повернув её, чтобы еле как разглядеть в темноте соседа. И совсем не удивилась, заметив яркую шевелюру парня, освещаемую уличным фонарём.