В суете прошлых дней

И вот я снова здесь. Встретить Павел Михайлович меня и не подумал, но, наверное, это было правильно. У нас же не свидание, я сама определила характер нашей с ним встречи.
– Вас ожидают, проходите, пожалуйста, – вежливо улыбнулся мне официант, как только я назвала фамилию Зотова. – Я вас провожу.
– Спасибо, – негромко отозвалась я, осторожно поглядывая по сторонам.
Заведение пользовалось успехом. Здесь не бывало шумных вечеринок, громкой музыки, веселых банкетов с танцами и громогласными тостами. Тихое, спокойное заведение, с отличным обслуживанием и хорошей кухней. Сюда приходили провести вечер в тишине и романтической обстановке при необходимости, поговорить о делах, о бизнесе, оставить круглую сумму за обед или ужин, и уйти удовлетворённым, с ощущением, что ты достиг в этой жизни чего-то значимого, раз можешь позволить себе посетить дорогой, можно сказать, элитный ресторан. Официанты перед тобой раскланивались, управляющий вежливо улыбался, а швейцар распахивал двери.
Павел ожидал меня за столиком в углу. Маленький уютный уголок, отгороженный от чужих глаз резной ширмой. Над столом висел приметный бронзовый светильник, на столе живые цветы в маленькой вазочке. Стол сервирован по всем правилам, серебряными столовыми приборами и сверкающими от чистоты бокалами. Негромкие голоса посетителей в зале, умиротворяющая музыка, приглушённый свет.
Павел поднялся при моём появлении. Я чувствовала его взгляд, он приглядывался ко мне с интересом и удовольствием. Улыбнулся.
– Отлично выглядишь.
Я натянуто улыбнулась.
– Спасибо.
Официант отодвинул для меня стул, и я села. Зотов устроился напротив. Не отрывал от меня глаз, вот только в его взгляде была насмешка, и меня это, если честно, напрягало. Ничего смешного в данной ситуации я не видела.
Официант подал мне меню, я пролистала его, совершенно не зная, чего хочу. И хочу ли вообще.
Павел понаблюдал за мной, затем протянул руку через стол и отобрал у меня папку. А официанту сказал:
– Девушке бокал Шато Готье и утиное конфи.
Молодой человек угодливо кивнул и удалился. А я на Павла посмотрела.
– Решил, что знаешь мои вкусы?
Тот заинтересованно вздернул брови.
– Я ошибся с выбором?
Отвечать я не стала, но он все равно самоуверенно заулыбался. И всё смотрел, смотрел на меня. А я молчала. Мне принесли вино, я сделала глоток.
– Здесь отлично готовят утку, тебе понравится.
– Я не есть пришла. Я пришла с тобой поговорить.
– Поговорим. Обязательно. Но надо же и удовольствие от вечера получить.
Я глянула на этого сластолюбца с прищуром.
– Я, смотрю, ты ценитель хорошей кухни. И любитель ресторанов.
– Первое – да, а второе, скорее, от скуки.
– Завидую тебе. Мне вот не до скуки.
– Жизнь бьёт ключом?
– Можно и так сказать. Но всё не по тому месту.
Павел рассмеялся. А я вдруг подумала, что мне нравится на него смотреть. Он выглядел таким спокойным, уравновешенным, сидел, чуть вальяжно развалившись на стуле, и на меня посматривал, с хитрецой, но с явным удовольствием.
– Грустно слышать такое от красивой женщины. Юля, тебе часто говорили, что ты красавица?
Не знаю, к чему был этот вопрос, он показался мне чуточку нелепым, но я решила ответить. Коротко и ясно.
– Часто.
– То есть, я тебя комплиментами не удивлю?
– Я сюда пришла не комплименты выслушивать.
– А задать мне вопросы. Я помню, – покивал он. – Только не уверен, что у меня есть ответы на твои вопросы.
– Может, проверим?
– Давай. Ты же знаешь, я всегда готов обсуждать.
Я таращилась на него в легком замешательстве. У меня было столько вопросов, по крайней мере, я так думала, когда собиралась на эту встречу, а сейчас вдруг решила, что все они какие-то глупые и путанные.
Но спросить-то нужно было!
– Ты давно знаешь моего мужа? – задала я первый вопрос. И Павел как-то замешкался с ответом, всего на долю секунды, но я заметила. И решила предупредить: – Только скажи правду.
– А почему ты думаешь, что я совру?
– Не знаю. Мне так кажется.
– Допустим, мы знакомы, – сказал он, и его слова прозвучали уклончиво.
– А если точнее?
Павел вздохнул.
– Юля, какая разница?
– Разница в том, – проговорила я с нажимом, – что Вася вряд ли стал бы распространяться о своих личных делах незнакомому человеку. А вот тебе рассказал. О том, что украл у меня дочь.
– Вот об этом я слышу в первый раз, – запротестовал Зотов. – О том, что украл.
– А что он тебе сказал?
Павел пожал плечами.
– Банальную историю. Вы развелись, ты уехала в большой город налаживать свою личную жизнь, а ребенок остался с ним, в привычной обстановке.
Каждый раз, когда речь заходила о Лизе, в любом контексте, я начинала нервничать. Вот и сейчас я схватилась за бокал с вином, нервно сглотнула и принялась смотреть в сторону, не на Павла. А он снова за мной наблюдал. Я молчала, он тоже помолчал, после чего сказал:
– Мы не друзья с ним, Юля. Наши родители когда-то были дружны. Я родился в этом городе, учился здесь до восьмого класса. Мои родители и Васькины были хорошо знакомы, наши отцы когда-то учились вместе. Общались семьями, но у нас с Васей достаточная разница в возрасте, мы попросту не могли с ним быть не то что друзьями, а даже приятелями. Я его помню совсем мелким. А потом мы и вовсе переехали в Екатеринбург, я много лет жил там. А когда вернулся, ну, вот так сложились обстоятельства, что у старого друга моего отца оказалась собственная лесопилка в области. Так наши дороги и интересы снова пересеклись. Вот и вся история.
– Вася рассказал тебе обо мне?
– Мы два взрослых мужика. Стали взрослыми. Встретились, поговорили, сели, выпили. Несколько раз. У меня здесь ни знакомых, ни родственников не осталось. А тут старые друзья родителей, я их помню, они меня помнят. Какое-то время я был частым гостем в их доме. Поневоле узнал семейную историю.
– Историю? – вырвалось у меня с печальным смешком. – Выходит, я – это история?
– Юля, ну что ты придираешься к словам?
Я, наконец, посмотрела на него.
– Я не придираюсь. Я просто хочу узнать ответ на один-единственный вопрос. Ты ведь знал, кто я, когда подошёл ко мне в клубе? Ты знал?
Мы смотрели друг другу в глаза, я требовательно, а он задумчиво. И задумчив Павел Михайлович был именно от того, что гадал, соврать ему или сказать правду. Но, видимо, моё решительное выражение лица привело его к мысли, что я ему не поверю, если начнет отнекиваться. Поэтому кивнул.