В суете прошлых дней

– Ты просто мерзкая дрянь, – выговаривал мне бывший муж, когда мне пришло в голову ответить на его очередной звонок и послушать его отповедь. – Залезть к Пашке в постель лишь для того, чтобы досадить мне!
– Вася, по-моему, ты слишком большого о себе мнения, – сказала я ему, выдерживая спокойные интонации. – При чем здесь ты?
– А при чем здесь ты? – взбеленился он. – Можно подумать, Пашка лучше себе бабу в Нижнем Новгороде найти не смог!
– Видимо, не смог, – хмыкнула я. – Либо ты сильно впечатлил его рассказами обо мне.
– Что? – выдохнул бывший в трубку.
А я пожала плечами, будто он мог меня видеть.
– Паша мне сам говорил, что ты рассказывал ему про меня небылицы. Что я едва ли не проститутка. И готова ради мужика на всё.
– А что, это не так? – Вася противно хмыкнул в трубку, и я, наконец, догадалась, что он не совсем трезв.
– А ты теперь этот вопрос Паше задай, – сказала я ему. – Если не побоишься.
– Дрянь ты, Юлька, – выдал он, а я решила не согласиться:
– В чем именно? Я что, тебе изменяла? Я другого мужика в дом привела, а тебя выгнала? Опозорила тебя на весь город, под свою подружку тебя подложила, чтобы ребенка отобрать? Нет, милый, это всё сделал ты. Так что, это ты дрянь. Мерзкая, аморальная дрянь. И ты даже не заслуживаешь той женщины, которая рядом с тобой сейчас. Потому что я руку дам на отсечение, что ты и ей давным-давно изменяешь.
Васька молчал, я в эту пустоту в трубке вслушивалась, после чего вздохнула.
– Видишь, я права. И мне было бы всё равно, если бы ты, мерзавец, не воспитывал мою дочь.
Вот так интересно мы с бывшим мужем пообщались. И я даже рассказывать об этом разговоре никому не стала. И Павлу в том числе. Захочет Вася рассказать ему, в чем-то ещё меня упрекнуть, ради Бога, а я жаловаться не стану. В конце концов, это я когда-то выбрала этого мужчину в мужья и в отцы своему ребенку. Так на кого мне пенять? Только на собственное отражение в зеркале.
Но настроение Вася мне подпортил. Настолько, что это, по всей видимости, было заметно со стороны, и Павел это отметил.
– Что-то случилось?
Он приехал с работы чуть позже обычного, я ждала его с ужином, и весь вечер сама себе напоминала суетливую женушку из какой-нибудь басни или анекдота. Так тщательно готовилась к возвращению любимого. Прихорашивалась, накрывала стол, разогревала ужин, а сама всё в окно в нетерпении посматривала. Но всё равно тень недовольства на моём лице Павел заметил. Я весь вечер думала о нём, старалась для него, но мысли о разговоре с бывшим мужем нет-нет, да всплывали в памяти. И я, судя по всему, принималась хмуриться.
После его вопроса я поторопилась качнуть головой, улыбнулась.
– Нет.
– На работе всё хорошо?
– Да. А у тебя?
– У меня как всегда. – Павел за стол сел, оглядел его и улыбнулся. Кинул на меня веселый взгляд. – Мне нравится.
– Что тебе нравится? – переспросила я.
– Вот это всё. Что ты готовишь, что ты меня ждёшь. Я почему-то был уверен, что ты не умеешь готовить.
Я поставила перед ним тарелку с гречкой и тефтелями. Ужин был банальный, но Зотов, кажется, этому был только рад. А я призналась:
– В детстве мне негде было учиться готовить. Мама себя подобными мелочами до сих пор не утруждает, а раньше и подавно не задумывалась о том, что надо детей кормить, хоть раз в день. Поэтому, когда мы с Васей поженились, я, вообще, ничего не умела. И, кстати, от меня никто ничего и не ждал. Тамара изначально была уверена, что я гнилое яблочко, ни к кухне, ни к домашним делам меня не допускала. Но я частенько наблюдала за тем, как готовит она. И всё само пришло, в итоге. Правда, практиковаться я начала уже после развода. Но, наверное, всё же нужно сказать спасибо бывшей свекрови. Пусть и не желая того, но чему-то научила.
Павел отложил вилку, протянул ко мне руку и за талию обнял. Усадил к себе на одно колено. Я присела, обняла его за шею и в задумчивости посмотрела за окно. А Павел, оказывается, в этот момент за мной наблюдал.
– Юль.
– Что?
– Это ты мне скажи: что. Мне не нравится, когда ты молчишь.
Я на него посмотрела, удивленно моргнула.
– Хочешь сказать, что я болтушка?
Он засмеялся.
– Нет. Но когда ты без конца о чем-то думаешь, это плохой признак.
Я провела пальцами по его волосам.
– Всё у меня хорошо, – заверила я его. – Просто меланхолия напала.
– Меланхолия? – насмешливо фыркнул Зотов. – И чем же развеять твою меланхолию? – Я с улыбкой покачала головой, а Павел меня защекотал, и я захохотала. – Знаю чем. Прогуляемся по магазинам. Идет?
Щекотать он меня перестал, я перевела дыхание, а на Зотова взглянул с живым интересом.
– Магазины я люблю.
– Не сомневаюсь.
На следующий день я хвалилась перед Алёной новой сумочкой и туфлями. А ещё рассказала о парочке новых платьев и шикарной шифоновой блузке. Алёна, как и надлежит подруге, усердно ахала, хвалила и восхищалась. А когда момент восхищения был пройден, совершенно серьёзно сказала:
– А он не жмот.
– Не жмот, – согласилась я, наверное, с той самой глупой, блаженной улыбкой счастливой женщины. И тут же добавила: – Вадик твой тоже не жмот.
– Да, вот только я на Вадика не смотрю так, как ты на своего Зотова.
– А как я на него смотрю?
– Ты даже когда говоришь о нём, у тебя глаза, как две лампочки сияют.
– Серьёзно? – Я постаралась быстренько предательские лампочки в глазах погасить, но уж не знаю, насколько удачно получилось.
Подружка придвинулась ко мне ближе, загадочно понизила голос.
– Что он тебе говорит?
Ясно, как Божий день, о чем она меня спрашивает.
– Что я умница, красавица, что такой, как я, он не встречал.
Я замолчала, Алена тоже молчала, и я на подружку посмотрела. Мы встретились взглядами.
– И всё? – спросила она.
Я кивнула. Слепова вздохнула.
– Юля, надо брать ситуацию в свои руки.
– А тебе не кажется, что ещё рано?
– Нет, – с ехидцей проговорила она, – не кажется. Потом может быть поздно. Это пока ты умница и красавица, а потом эффект новизны пропадет. Да и вообще, как говорила моя бабушка: зачем ему жениться на своей же корове?
Я сурово сдвинула брови.
– Какой ещё корове, Алена?
Слепова отмахнулась, отодвинулась от меня.
– Я не так выразилась. Я о том, для чего ему думать о женитьбе, если вы и так живете вместе, спите вместе, едите вместе… – Она принялась загибать пальцы. – У него и так всё хорошо.