В суете прошлых дней

А чем черт не шутит? Вдруг эта случайная встреча что-то да значит.
– Я позвоню, – сказал он.
– Позвони, – согласилась я, и мне потребовалось сделать над собой усилие, чтобы перестать таращиться на него во все глаза. Я смотрела на Павла, и чувствовала, понимала, ощущала, что что-то случилось, что-то изменилось в моей жизни в эту ночь, только я ещё не понимаю, что именно.
Глупые, женские мысли.
Из квартиры Павла я практически вывалилась на ватных, негнущихся ногах. Вот так натворишь глупостей, а потом поражаешься, куда подевалось твоё трезвое мышление и способность твердо стоять на ногах.
Оказывается, жил Павел недалеко от центра. Хороший район, сплошь новостройки с затейливой архитектурной задумкой, закрытой территорией и охраной. За периметром одна короткая улочка с частными, ухоженными домиками, и вот я уже на шумном проспекте. Рядом стоянка такси, я села в ближайшую машину, назвала свой адрес, и, наконец, выдохнула. Ощущение, что марафон пробежала. Сердце стучало, как сумасшедшее.
– Ты сдурела, отпускать меня в ночь с незнакомым мужиком? – накинулась я на Алёнку, дозвонившись до неё.
Подружка в ответ искренне удивилась.
– Какой же он незнакомый? Это же Павел, он и с Вадиком вчера подружился.
– Алёна, ты серьёзно?
– Конечно. А что случилось?
– То, что он вполне мог оказаться маньяком и убийцей.
Алёнка весело фыркнула в трубку.
– Не оказался же. Не побил, и не убил. Уверена, что ты вполне довольна прошлой ночью.
– Ты не исправима, – пожаловалась я.
– Юль, да успокойся ты. Тебе нужно было расслабиться. А тут хороший мужик попался. В кои-то веки.
– Откуда ты знаешь, что он хороший?
– Он у тебя номер телефона попросил?
– Попросил.
– Вот видишь. Значит, хороший. Иначе выставил бы за дверь, и думать про тебя забыл. А этот ответственный.
– Я иногда слушаю тебя и поражаюсь: в каком магазине ты свои мозги оставила?
– Да ладно тебе, не злись. Вы так хорошо смотрелись вместе, и под конец вечера по вам обоим было видно, что вам не терпится добраться до койки. Я что, по-твоему, тебе враг? Тебе хоть хорошо было?
– Это здесь при чем?
– Да при всем, Юль.
Я вздохнула, посмотрела в окно. Негромко созналась:
– Хорошо.
– Так это замечательно.
– Алена, ничего замечательного в этом нет. Он, может, на самом деле, нормальный мужик, а что он теперь обо мне подумает?
– Если нормальный, ничего плохого не подумает. Встретитесь потом, поговорите, объяснишь ему…
– Что?
– Что давно одна, что заскучала, а он тебе так понравился, так понравился!..
– Дура.
– Вот опять я дура! А ведь я тебе правильные вещи говорю!
Я глаза закрыла, потерла лоб.
– Ладно, у меня нет времени обо всём этом думать. Доберусь до дома, приму душ и поеду в Борск. Увидимся в понедельник.
– Удачи тебе… там, – многозначительно проговорила Алёна. Я с подругой согласилась, что удача мне совсем не помешает, попрощалась с ней и разговор закончила. Заметила, что таксист таращится на меня через зеркало заднего вида. Он, судя по всему, с интересом прислушивался к моему телефонному разговору. Я встретила его взгляд через зеркало и с вызовом поинтересовалась:
– Что?
Мужчина тут же отвернулся, стал смотреть на дорогу.
В дорогу я собралась за час. Привела себя в порядок, позавтракала на скорую руку, собрала пакеты с прикупленными продуктами и некоторыми товарами. Алёнка, да и я сама, ругала себя за то, что трачусь на людей, которым совершенно нет никакого дела, приеду я или нет, но с пустыми руками приехать не могла. То ли совесть не позволяла, то ли воспоминание о глазах родных племянников, которые ждали от меня гостинцев. Хоть какое-то яркое пятно в их безрадостном детстве.
До Борска я доехала за пару часов, то есть, в полдень я уже ехала по главной улице маленького городка на своей фырчащей машинке. Машину я свою любила, она была маленькая, красная, смахивала на спортивную модель, вот только год выпуска меня не радовал. Я и без того купила её, можно сказать, старушкой, а сейчас она и вовсе состарилась, и кряхтела и вздыхала печально во время езды, чем сильно меня беспокоила.
В Борске я родилась и выросла, перебралась в Нижний Новгород практически в двадцатитрехлетнем возрасте. И, если раньше, мне казалось, что моя жизнь в этом городке, полная и насыщенная, то после переезда в Нижний, каждый мой визит сюда, меня посещала мысль о том, что жизнь на этих улицах практически не движется. Те же дома, те же фасады, даже вывески на магазинах менялись крайне редко. Минимум машин, люди, которых вечером, даже в центре города, было практически не увидеть. Вечера все предпочитали проводить дома, как в любой деревне. Несколько маленьких, семейных кафе на центральной площади, единственный сетевой супермаркет на весь городок, с десяток магазинчиков со всякой всячиной, и причал на берегу Волги, где останавливались теплоходы с туристами. И то, особых достопримечательностей в нашем городке не было, туристов привозили погулять по живописному берегу реки, перекусить в кафе с домашней кухней, и прикупить для себя сувениров и что-то из народного промысла. «Промышляло» у нас, кстати, большинство взрослого населения городка. Ловили и коптили рыбу, мастерили какие-то поделки, варили и продавали туристам варенье и джемы. Тем и жили. Потому что из всего производства в Борске – пара ферм, лесопилка да несколько провинциальных гостиниц, в основном, для любителей той же рыбной ловли. Люди в городке жили старомодные, непритязательные, любящие обсудить и надавать советов, как кумушки на лавочке. Каждое моё возвращение в родной городок уничтожало кучу нервных клеток в моём организме, но я продолжала возвращаться сюда регулярно.
Я припарковала машину на главной площади, решила выпить кофе, прежде чем приехать к матери. Знала, что у мамы в доме кофе днем с огнем не сыщешь. Сколько бы я его не покупала и не прятала в своей комнате, к моему очередному приезду, ничего не оставалось. А без меня покупать лишние продукты никому в голову не приходило. Я из машины вышла, окинула окрестности взглядом. Скука и серость. Даже вывески магазинов смотрелись безрадостно и старомодно. Вот, например, самый популярный среди женщин магазин одежды в городке назывался: «Модница». Витрину имел наискучнейшую, и неоновая вывеска его совершенно не спасала. Да и вещи там продавались соответствующие настроению его жителей.
У новой жены моего бывшего мужа не было ни вкуса, ни жизненного огня. И её магазин полностью её характеру соответствовал.
Я стояла у высокой балюстрады советского периода, пила кофе из картонного стаканчика, и смотрела на витрину её магазина через дорогу. Ничего не могла с собой поделать, смотрела и чувствовала, как ненавижу сам магазин и его владелицу каждой клеточкой своей души.