В суете прошлых дней

– Паша, они тебя убить хотели?
Зотов широко ухмыльнулся, затем пожал плечами.
– Понятия не имею. И, знаешь, выяснять это мне в то время не захотелось. Но, думаю, моей жене очень пошёл бы черный цвет, и она прекрасно бы справилась с ролью молодой вдовы.
Я Павла разглядывала, пытаясь хоть как-то переварить услышанную информацию. Очень хотелось спросить у него:
– Ты ведь несерьёзно? Ты же пересказываешь мне сюжет глупого детектива? – Но я смотрела на то, как Зотов скалится, пытаясь выдать свой оскал за беззаботную улыбку, и поняла, что он совсем не шутит.
– Что ты будешь делать с этими деньгами? – спросила я позже.
Он лишь плечами передёрнул, вполне безразлично. Затем голову повернул и на меня посмотрел.
– Это наследство моей семьи, солнышко. Нравится оно мне или нет. Мой отец уже умер за эти деньги… да и дед тоже. Не в прямом смысле, но… Я не знаю, что я буду с ними делать, Юль. Но знаю, что не хочу отдать их людям, которые их не заслужили.
– Справедливо, – согласилась я.
– Перед смертью деда, мы с ним много говорили. Он пытался убедить меня занять его должность, не уступать Ковалёвым. Я обещал подумать. И тогда он сказал мне об этих деньгах, но он знал моё отношение к ним. И поступил, как он считал, по-умному. Спрятал их подальше ото всех, в том числе и от меня. Подозреваю, что хотел меня таким образом защитить. Пока я сам не решу, что они мне нужны. Дядя Ваня всегда был его доверенным лицом, он доверял только ему, и то выдал ему половинчатую информацию. Понадобился не один месяц и куча людей для того, чтобы отыскать счета. Целый квест, причем, очень затратный.
– И что дальше?
Павел снова смотрел на папку, как мне показалось, пустым взглядом. После чего пожал плечами.
– Нужно перевести эти деньги на другой счёт под моим именем. И, наверное, забыть о них.
Я уловила смысл между строк. Лишь бы они не достались бывшей жене и её родственникам. Что ж, вполне понятное желание.
Но всё равно, одна мысль о том, что в тонкой папочке, которую Павел держал в руках, находятся огромные деньги, его деньги, меня и удивляла, и волновала, и обескураживала. Никогда не могла подумать, что окажусь так близко к баснословным деньгам. И Павел прав, совершенно не понятно, что с ними делать. Что, вообще, делают с большими деньгами, припрятанными на офшорных счетах? Покупают яхту или самолёт?
В Нижний Новгород мы вернулись на такси. Почти всю дорогу молчали. Павел молчал, смотрел в окно, о чём-то думал, а я молчала, потому что боялась ему помешать. Сидела, сложив руки на груди, и смотрела то в одно окошко, то в другое, то перед собой. В общем, крутила головой в разные стороны, не зная, куда деть своё волнение.
Вот тебе и случайная встреча в ночном клубе!..
– Тебе не кажется, что глупо расхаживать с этой папкой по городу? – задала я ему осторожный вопрос, когда мы въехали в город. – По крайней мере, носить её в руках, как переходящее знамя?
– Мне нужно передать её одному человеку.
– Какому человеку?
– Который будет заниматься переоформлением счетов. Как можно скорее выехать в Москву. И было бы здорово, если бы нам удалось выехать из города незамеченными.
– А кто нас может заметить? – удивилась я. И, собственно, где?
Павел выглядел напряжённым.
– Если Гришка появился в городе, – он посмотрел на меня и пояснил: – это Танин брат, то можно ждать чего угодно. Чего-чего, а связей у Ковалевых больше, чем фантиков. Особенно, в правоохранительных органах. И совсем неважно, в каком они регионе, области или городе. Гришка найдёт, с кем договориться. Здесь даже хуже. Это там я – Зотов, а здесь среднестатистический гражданин, Юля.
Это мне совсем не понравилось.
Мы вышли из такси на соседней улице от стоянки, на которой утром оставили автомобиль Павла, остановились ненадолго, я уперла руки в бока и нахмурилась, обдумывая всё, что услышала. Спросила:
– У тебя же есть какие-то знакомые здесь? Друзья, приятели. Паша, ты предприниматель года здесь! Давай обратимся к ним.
Павел усмехнулся, глядя на меня.
– Солнышко, в отношении таких денег доверять нельзя никому.
– Это просто огромная проблема, – пожаловалась я.
– Что, уже не так весело? – поинтересовался он с издёвкой, а я взглянула на него с укором. Потом протянула руку за папкой.
– Дай сюда.
– Зачем?
– Припрячу её от чужих глаз. – Решив не рисковать, и не доверять столь драгоценный клад дамской сумочке, я запихнула папку за пояс своих брюк. А затем ещё и пиджак на пуговицу застегнула. Для надежности. – Вот так.
Павел наблюдал за мной с улыбкой, после чего сказал:
– Теперь мне точно нужно всегда держать тебя за руку.
– Вот и держи, – согласилась я.
За руку я сама его взяла, и мы направились к стоянке. Шла я достаточно уверенно, только чувствовала прохладу пластика на животе. Ещё и пошутила мысленно: я держатель миллионов. Когда ещё в моей жизни это повторится?
– Черт, – ругнулся Зотов, и резко остановился. Я машинально сделала ещё пару шагов вперед, и Зотов дернул меня назад.
– Что? – выдохнула я в удивлении.
Павел кивнул в сторону, я обернулась. И первое, что увидела, на стоянке, где мы оставили автомобиль, несколько патрулей полиции. Судя по всему, вокруг нашей машины. Там что-то происходило, какая-то шумиха, я даже розыскную собаку увидела.
– Что там происходит?
– Судя по всему, нас ищут.
– Полиция?
Зотов криво усмехнулся.
– Не думаю.
Мы стояли на месте, я понимала, что Павел пытается принять решение, что делать дальше. Я бы с огромным удовольствием развернулась и ушла, но он медлил.
– Тебе нельзя туда идти, – сказала я в конце концов. – Паша, тебе нельзя туда идти.
– Знаю, – буркнул он. – Я и не собираюсь.
Теперь уже я потянула его за руку, и мы отступили за кустарник. И теперь наблюдали оттуда за происходящим. Потом Павел достал из кармана телефон.
– Кому ты звонишь?
Он откровенно скривился.
– Участнице событий.
Оказывается, телефон у Зотова всё это время был выключен. Он дождался включения экрана, после чего набрал номер. Я стояла рядом с ним, и от нетерпения переминалась с ноги на ногу. И то и дело выглядывала из-за кустарника, наблюдая за тем, что происходит. Сомнений больше не было, все пляски полиции происходили вокруг его автомобиля.
– Ты можешь мне объяснить, что происходит? – услышала я его напряжённый вопрос. Обернулась и поняла, что говорит он это в трубку. И напряжённо всматривается вдаль. Не знаю, что ему ответили, но он взглянул на меня и отошёл на несколько шагов. Слушал собеседника. А я с тем же напряжением наблюдала за ним. Смотрела на его каменную спину и высоко вскинутую голову. Из-за того, что Павел стоял ко мне спиной и, явно, намеренно понизил голос, я почти не разбирала его слов. Только в какой-то момент услышала, как он с заметной издёвкой, проговорил: