В суете прошлых дней

– В гости приехал, – повторила я Пашины слова. – Хочу знать, с кем имею дело.
– А тебе это зачем? – удивилась Алена. – Он же не Павла родственник, а его бывшей жены.
– Ещё не бывшей, – невесело проговорила я, и с подружкой распрощалась. Только попросила её прислать фотографии Григория Григорьевича мне на телефон. Посмотрела на них, и с подружкой мысленно согласилась. Взгляд у бывшего шурина Павла очень неприятный. Тяжёлый и не умный. Конечно, не мне судить об уме государственного советника юстиции, но я, в принципе, не люблю людей с безумным взглядом. Страшно от их непредсказуемости.
Я долго сидела в кафе. Во-первых, не знала, куда мне идти, а, во-вторых, пыталась придумать какой-то выход. И переживала о том, где сейчас Паша. Через какое-то время решила рискнуть и вернуться к автомобильной стоянке, посмотреть, что там происходит. Но там не происходило ровным счётом ничего. Ни автомобиля, ни полиции не было, словно никакого инцидента три часа назад и не приключилось. Я потопталась на месте, всё за тем же стриженым кустарником, оглядывалась, но ничего подозрительного высмотреть так и не смогла. На душе стало совсем тоскливо. Я понятия не имела, что предпринять. Может, снова позвонить Алёне и посоветоваться? В конце концов, она юрист. Договора о закупках продовольственных товаров составляет. Настоящий полковник.
Втягивать подружку не хотелось. Вдруг начнутся серьёзные неприятности? Алёне они зачем? Не хочу стать для кого-то источником проблем, тем более для близкой подруги.
Углы пластиковой папки время от времени впивались в кожу живота, и я каждый раз морщилась. Не от боли, а от досады. Дурацкие, дурацкие чужие деньги. Кто бы мне подсказал, что с ними делать! А еще лучше: как вернуть Пашу, и избавиться от них.
Кто бы мне сказал хотя бы полгода назад, что я буду мечтать избавиться от миллионов долларов. Что они повиснут на моей шее словно невыносимый груз.
Когда на экране моего телефона высветилось Пашино имя, я не могла поверить своим глазам. Я как раз собиралась отправиться в какую-нибудь гостиницу, не придумав ничего более умного. А тут звонок, и я вцепилась в телефон и выдохнула:
– Паша, ты где?
– А ты где? – переспросил он. И для себя тут же ответила, что особого воодушевления в его голосе нет. И Зотов тише добавил: – Ты ведь не уехала?
– Нет, конечно.
– Нет, конечно, – передразнил он. – А ведь я просил.
– Паша, с тобой всё в порядке?
– Это неподходящий вопрос в данной ситуации.
– В каком смысле? По-моему, это самый важный вопрос.
– Юль, бумаги у тебя?
– Конечно, – удивилась я.
– Это хорошо. Надо передать их одному человеку.
– Какому?
– Он встретится с тобой. Скажет, что от меня.
Я не удержалась и нервно хохотнула в трубку. И тут же отказалась от этой затеи.
– Никому я ничего не отдам.
Павел помолчал, затем переспросил:
– Ты с ума сошла? Тебе эти бумаги не нужны, они опасны, понимаешь?
– Ты только сейчас об этом подумал? Почему ты не думал об этом раньше? Когда отправлял меня с ними куда подальше?
– Так, – проговорил он, добавив в голос твердости. – Юля, не сходи с ума.
– Никому и ничего я не отдам, – отчеканила я. – Только лично тебе в руки.
– Я не пойму, ты смелая или сумасшедшая?
– И то, и другое. Понемногу.
Павел вздохнул. Как-то по-особенному расстроено.
– Зачем ты лезешь во всё это?
– Наверное, потому, что дура, – честно ответила я. И тут же спросила: – Куда привезти бумаги?
Он молчал, молчал, я чувствовала, что говорить ему не хочется. Не то что говорить мне адрес, по которому он находится, а, вообще, говорить не хочется.
– Поезжай к речному порту. Там тебя встретят.
Как-то нехорошо это прозвучало: «там тебя встретят», мне сразу стало не по себе. Но я сказала:
– Хорошо, – и отключилась.
Во что я ввязалась?
До речного порта можно было добраться на трамвае. Через час буду там. Я перешла дорогу, прошла немного вперед, пару раз оглядывалась, стараясь понять, не следит ли кто за мной. Мания преследования, честное слово. Никого, конечно же, не увидела, и при первой возможности, свернула под вывеску «Почта России».
В банковских документах я ничего не понимаю. Тем более, оформленных полностью на английском языке. Я присела за стол для оформления отправлений, в зале посетителей почти не было, отделение должно было скоро закрыться, рабочий день заканчивался. Я присела за стол, и, стараясь сделать это незаметно, вытащила из-за пояса брюк свою драгоценную поклажу. Открыла, пролистала содержимое. Всего несколько листов, испещренных цифрами и английскими буквами. Я просмотрела каждый лист. Очень внимательно. Конечно, ничего не понимала, да и понять не старалась. Мне нужно было определиться, какой именно лист выдернуть из папки. Пронумерованы они не были, и это упрощало задачу. Правда, все мои ухищрения могут оказаться бессмысленными, если в папке лежат документы не дополняющие друг друга, а повторяющие. Но попытка, как известно, не пытка. И я, ткнув наугад, достала один из листов, аккуратно сложила его, и засунула в чистый конверт.
– Можно отправить письмо?
– Конечно. Адрес указали?
Я кивнула. Протянула девушке за стойкой запечатанный конверт.
– А сколько оно будет идти? – додумалась поинтересоваться я.
– Смотря куда. В какой город отправление?
– В Нижний Новгород.
Девушка подняла на меня глаза.
– По городу?
Я кивнула, стараясь держаться уверенно.
– Один день. Возможно, два.
Что ж, может хватить.
– Примите?
– Конечно, – проговорила девушка, едва заметно усмехнувшись. Наверное, решила, что я особа недалекого ума, которой нечем заняться, и она ищет работу другим людям, хотя бы, работникам почты. Ну и пусть.
К речному порту я приехала, когда уже начало темнеть. Я намеренно не торопилась, шла от остановки и внимательно поглядывала по сторонам. И машину, что ожидала напротив через дорогу, заметила ещё на подходе. Черная блестящая иномарка с тёмными стёклами. Ну что может быть подозрительнее, правда?
Я прошла мимо неё, остановилась у входа в здание порта, и принялась нарочито поглядывать по сторонам. А сама краем глаза за подозрительным автомобилем наблюдала.
– Юля? – поинтересовался у меня мужчина. Он вышел из той самой машины, перешёл дорогу, направляясь ко мне, я отлично всё это видела, но делала вид, что смотрю в другую сторону.
Я на мужчину посмотрела. Настороженно, что скрывать?