ТЫ ИЯ (СИ)

— Точно. Чуть не стерла, — посмеиваюсь — Еле выжил. Обошлись без потерь.
Дыхание резко спирает, Ия обхватывает указательный и средний пальцы губами, начинает интенсивно сосать. Фух. Как можно быть такой… разной. Она все та же, всё тот же нежный цветочек, лишнее слово и щеки алеют, но такой Содом, как она мне не устраивал никто и никогда. Это на уровне инстинктов, смотрю на нее понимач, или трахну её, или сдохну.
Вжимаю влажное тело своим в запотевшее стекло, она выгибается, выставляя попку, приглашая. Предложение от каких не отказываются. Отпускаю ее грудь, перемещаю пальцы на складки, они мокрые от воды и естественных соков, которые я ни с чем не спутаю. Растираю. Ия выгибается еще сильнее, стонет тягуче, втягивая пальцы всё поглубже. Больше приглашений не требуется, направляю себя рукой и вхожу. С губ жены срывается крик.
— Тише, моя девочка. Я не переживу, если булки проснутся.
Ия кивает. Перемешаю руку обратно на ее шею, поворачиваю большим пальцем ее лицо к себе. Рот приоткрыт, влажный, взгляд пьяный. От одного вида можно кончить. Кидаюсь на ее губы. Съел бы. Продолжаю резко вдалбливаться, ловя ртом ее стоны.
Трахать Ию во время оргазма — отдельный вид удовольствия. Моего удовольствия. Кайф колоссальный. Однако в этот раз ее экстаз такой сильный, спазмы сжимают в тиски. Сдержаться без вариантов. Получаемые с ней ощущения — чистый наркотик. Дикий.
Ия откидывает голову мне на плечо, открывая доступ к шее. Лижу ее… и тут же чувствуя, как она вновь сокращается, растягивая наше с ней удовольствие.
Разница в росте позволяет разглядывать ее грудь. Обнаженная, набухшая, просто роскошная. Если можно завидовать самому себе, это явно тот случай. Девочка максимально расслаблена и податлива. Дает вытереть себя и отнести в нашу спальню. Засыпает мигом, позволяя мне собой любоваться.
В сексе она максимально отзывчива, отдается отчаянно, просто пзд. Как — то раз, полагаю с подачи Ильи, которого хоть не корми, хоть грохни, но дай вокруг Ии покружиться, она уговорила меня попробовать с ней секс, с элементами БДСМ. Если когда — то мне нравилось подчинять женщин, то с ней не вышло. Кончить, видя на ее белоснежной, почти прозрачной коже веревки, не вышло. Не знаю, как удержался и не закопал после этого Илью. Многолетняя дружба, по словам Ии, драгоценный дар, которым раскидываться нельзя, а так бы…
— Люблю тебя, мой рай, — говорю негромко ей в волосы, которые так и пахнут ванилью, — Счастье, что ты стала Гайворонской. Моей.
— И я тебя очень люблю, мой самый хороший, — произносит с улыбкой, сквозь сон, ногу на меня повыше закидывая.