Во всем виновато шампанское

Мне нравилось это.
Я любила...
Я оборвала эту мысль и отбросила ее. Если бы телефон работал, я бы позвонила Рэйлинн, она бы сразу завизжала, потребовала подробностей, а затем отчитала бы меня за то, что я пьяна в стельку, даже допуская подобные мысли.
Теплый рот окружил мой сосок, его шершавый язык двигался туда-сюда.
— Обожаю эти сиськи.
— Куда мы сегодня отправляемся? — спросила я, закрывая глаза, наслаждаясь ласками.
— Выйдем в море на некоторое время, а затем вернемся к побережью немного южнее.
— Звучит превосходно.
Его пальцы скользили вверх и вниз по моему животу, огибая пупок. Избегая важных мест, муж двигался, словно хотел запомнить каждый сантиметр. Я постоянно пялилась на его тело, думаю, мне был известен каждый сантиметр. Мне захотелось узнать побольше о его жизни.
— Как тебе удалось создать «K. Rush Shipping?»
На мгновение его палец замер, а затем продолжил свой путь.
— Что ты имеешь в виду?
Сдавшись, я повернула голову, прищурила глаза и посмотрела на него. Его волосы торчали в разные стороны из-за соленого моря и яхтенного бриза. Нико выглядел молодым и беззаботным.
— Ты молод и успешен настолько, что даже сложно представить. Как ты этого добился? Это то, чего ты всегда хотел?
— Да.
Закатив глаза из-за односложного ответа, я толкнула его в плечо.
— Расскажи больше.
— Мой дед владел компанией, отец работал с ним. Я научился всему у них. Стажировался летом, работал с почтой, разносил кофе еще до того, как перешел в среднюю школу. У меня это в крови. Как и у тебя.
— У тебя было время на работу между всеми девушками, с которыми ты, вероятно, встречался.
— Я усердно работал, чтобы жестко играть.
— Это твой жизненный девиз?
— Почти.
— Держу пари, ты был королем бала, — сказала я, закатывая глаза.
— Нет, я так и не попал на танцы. Отвлёкся в лимузине, — сказал он высокомерно.
— Гадость.
Он рассмеялся над моими фальшивыми рвотными позывами.
— Но я был капитаном бейсбольной команды.
— Оооо, я уверена, ты хорошо выглядел в обтягивающих штанах.
— Я хорошо выглядел во всем.
Я одарила его самым невозмутимым взглядом, в то время как он пошевелил бровями.
— А ты? Королева бала?
— Не-а. Но я была старостой и организовывала все.
— Это меня нисколько не удивляет.
— Ты не единственный, кто любит быть главным.
— Я заметил, как тебе понравилось прошлой ночью объезжать меня. Контролировать темп и то, как глубоко я скользил в тебе.
Да. Мне нравилось сидеть верхом на его огромном теле, пока Нико пытался обрести контроль над собой. Я была могущественной... наблюдала.
Между подшучиванием и его словами тепло разливалось у меня в животе, и я заерзала на мягкой подушке шезлонга. Но мне не хотелось останавливаться. Каждый ответ открывал новый слой в созданном мной образе Нико. Из обычного наброска он превратился в трехмерное изображение с сердцем и душой, но мне хотелось большего.
— Так зачем же ты создал «Rush», а не продолжил работать с дедушкой? Я имею в виду, что с трудом могу представить, что ты не босс, — поддразнила я. — Тебе нравится все контролировать.
Губами он прикоснулся к моему соску, но быстро отстранился — дразняще поцеловал.
— Да. И тебе это нравится.
— Возможно, — сказала я, пожимая плечами. — Ну же, расскажи мне.
— Как ты уже сказала, мне нравится быть боссом. Нравится управлять компанией и делать все по-своему. И моя семейная компания была не совсем такой, как раньше.
— Компанией управляли женщины?
— Лишь косвенно. Мама была трофейной женой, твой отец хотел, чтобы ты была такой, но в ее случае — она этого хотела. Ей это нравилось, а отцу доставляло удовольствие, что она довольна. Бабушка любила искусство и работала волонтером в музеях, чтобы удовлетворить свою потребность.
— Она была художницей? Так вот как ты научился рисовать?
— Почему ты думаешь, что я умею рисовать?
— Я видела, как ты рисуешь, когда задумываешься. Рисунки довольно хороши.
Он хмыкнул, не отвечая на комплимент.
— Нет, она не была художницей. Скорее коллекционер и ценитель. Она организовывала мероприятия и занималась благотворительностью, и была очень умна. Она была дедушкиной опорой. Она была жесткой, когда он не мог, и мягкой, когда он не знал, как.
— Она поразительна.
— Да. Они оба были такими.
Я провела пальцами по его блуждающим рукам, предлагая утешение, и решила не давить на него, опасаясь, что он замкнется. Разговоры о тех, кого мы потеряли, редко приводят к хорошему настроению. Вместо этого я решила вернуться к разговору о компании.
— Что случилось с компанией твоего дедушки?
Снова его палец замер, и я поняла, что эта тема может быть не лучше предыдущей.
— Дела пошли плохо, и компания сократилась.
— Мне жаль, Нико. Не могу представить, что потеряю свою семейную компанию.
На этот раз он убрал от меня руки, и я сразу же затосковала по его прикосновениям. От расстройства мне захотелось повернуться и обнять его, но прежде, чем я успела это сделать, его руки снова оказались на мне — на этот раз пальцы стали шаловливыми, проникая за край моих трусиков.
— А ты, Вера? Почему захотела это сделать?
Я пыталась сосредоточиться, когда Нико просунул пальцы между моими складочками, мимо клитора, и засунул два глубоко внутрь.
— Ох. Я... черт.
— Это не ответ.
— Пошел ты, — выдохнула я без злобы. Я раздвинула ноги и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. — Как ты и сказал, это у меня в крови. Я хотела заниматься не только благотворительностью. Хотела быть полезной и быть частью компании, которая многое определяла в нашей жизни. Это компания моей матери, и я хотела быть причастной к ней, сохранить частичку ее души.
— Компания принадлежала ее семье на протяжении многих поколений, верно? Как она досталась твоему отцу?
— Он купил ее. После маминой... — Мои слова оборвались, когда он ущипнул меня за клитор. — После нее дедушка умер, а бабушка не хотела иметь с ней ничего общего, поэтому она продала ее ему.
— Но разве это не противоречит их традициям?
Я с трудом понимала его слова. Рассказала о том, что в контракте есть особые условия, изо всех сил стараясь думать не только о том, что его губы касались моего соска, когда он говорил.