Одержимость Грешника (СИ)

“Тайка” — был подписан контакт.
Так это и есть жена Паши — Тая.
Рыжие волосы, большие зелёные, даже изумрудные, глаза, пухлые губы капризной, еще юной девочки — она явно младше него.
Так и застыл с телефоном, залипая на это фото.
Красивая. Очень. Охренеть просто… Прямо невозможно глаз отвести от фото.
А потом вдруг принял вызов. Мне захотелось услышать, какой у неё голос…
— Да. Слушаю.
На том конце провода повисло молчание. Она не поняла, почему голос мужа показался ей чужим.
— Паш? Ты где? Чё у тебя с голосом? Связь, что ли, плохая?
Боже, у неё и голос настолько охренительный, нежный до опупения, что у меня вдруг мурашки побежали по спине.
— Это не Паша.
— А кто? — обалдела она.
— Его начальник, Алексей Северов.
Девушка снова замолчала. Видимо, то ли знала моё имя, то ли просто сам факт, что она общается с непосредственным начальником её супруга, привёл её в замешательство.
— А Паша где? — задала она новый вопрос. — С ним что — что-то случилось? Где он? Вы можете сказать мне всё как есть, я сильная.
Даже усмехнулся сам себе. Как переживает-то за мужа…
Вот бы обо мне кто так переживал… Даже немного завидно стало, что Пашку дома так ждёт эта рыжая красавица, а меня — никто.
— Ничего не случилось, — поспешил я успокоить её. — Просто Паша сейчас не может ответить, а телефон разрывался, и я решил принять звонок.
— А вы всегда принимаете чужие звонки? — спросила она, сменив тон.
— Нет, — ответил я. — Я только сегодня плохой мальчик.
Тая зависла. Не ожидала такой фамильярности от начальника мужа. Я тоже от себя её не ожидал. Что это со мной? Эта красивая девушка с голосом ангела действует на меня не лучшим образом…
— Тогда, пожалуйста, передайте Паше, что я звонила и беспокоюсь. Хорошо? Раз уж вы ответили…
— Хорошо, передам.Тая.
Снова на несколько секунд воцарилась тишина. Тая, видимо, сидела и удивлялась, что я знаю её имя. Так Паша мне все уши прожужжал о своей жене.
— Тогда до свидания, — сказала она и отсоединилась.
Я положил телефон на место и глянул на дверь, ведущую в конференц-зал. Переговоры Паши продолжались.
Я ещё не видел её, но уже в тот вечер понял, что пропал… Но даже и не подозревал, насколько сильно меня размажет из-за девчонки с дерзким нравом, пронзительными зелёными глазами и непослушной копной медных волос.
***
— Доброе утро, Анна Петровна, — поздоровался я со своим помощником.
— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — улыбнулась она. — Хотите кофе?
— Не откажусь, — кивнул я. — Скажите, а Тая приходила? Таисия Константиновна.
— Нет, пока не было.
— Ладно, — ответил я. — Сообщите ей, когда придёт, что я её жду. Нам надо поговорить.
— Конечно, — уверила меня Анна. — Обязательно.
Но Тая в этот день так и не появилась в офисе…
  
7.
 
Я звонил ей на мобильный, но никто не отвечал. К вечеру оставил дела и поехал к ней — Тая никогда так не делала, она всегда ответственно относилась к работе. С ней что-то случилось!
Дверь открыла её домработница, которая выглядела какой-то грустной.
— Добрый день, — сказал я ей.
— Здравствуйте, Алексей Сергеевич, — ответила она, пропуская меня внутрь.
— А где Тая? — спросил я, ощущая волнение и тревогу от вида женщины и не найдя Таю нигде на первом этаже глазами.
— Таечка в больнице, — тихо сказала она мне, чтобы ребёнок, который рисовал на ковре в альбоме, нас не расслышал.
Я свёл брови вместе, ощущая жгучее чувство вины. Неужели лучше было бы жить во лжи? Но, наверное, я слишком жёстко это преподнёс, а Тая очень нежная всегда была, силой духа она никогда не отличалась. Но женщине это позволительно. Оттого она казалась мне ещё более женственной и беззащитной.
Перевёл взгляд на её дочь.
Девочка уже отложила фломастеры и вглядывалась в нас. Не такая уж она и маленькая — соображает, что что-то происходит. А  на Таю как похожа — те же зеленые умные глаза, копна рыжих волос и веснушки на носике.
— Она пока не знает? — задал я вопрос.
— Нет, — покачала головой женщина.
 
— Гхм…
Я вздохнул и снял с себя пальто, оставив его на спинке дивана. Взял за локоть женщину и отвёл в сторону.
— Что случилось? — спросил я, глядя в её лицо. — Катя, кажется, вас зовут?
— Да, — кивнула женщина.
— Сейчас вы всё мне расскажете по порядку. В какой больнице Тая и что с ней случилось?
— Таисия Константиновна в медицинском центре, областном, — заговорила тихо Катя. —  Вчера у неё была жуткая истерика, я не могла её успокоить и побоялась, что она Ксюшу испугает. Вызвала врачей… Они ей укол сделали и забрали пока в центр. Как они сказали, на несколько дней, потому что считают, что Таечке нужен специалист, который выпишет ей антидепрессанты и проконтролирует состояние.
Слушать это было мучительно больно. Я звонил ей вчера несколько раз, не мог не проверить, как она после таких новостей, но Тая не взяла трубку. Я решил, что она не хочет со мной разговаривать, понимал, что наверняка плакала и переживала, но чтобы настолько… Я и не спал всю ночь, наверное, поэтому — ощущал её боль даже на расстоянии, чувствовал, как зверь, нутром неладное с ней.
— Я сейчас туда поеду и поговорю с врачами.
— Езжайте, миленький, — ответила Катерина. — Я туда дозвониться не смогла, и у нас никаких новостей со вчерашнего вечера. А поехать не могу — Ксюшенька с кем останется?
Катя утёрла скупые слёзы. Любит её ведь. Не то, что мать. Та у Таи словно холодная селёдка, только себя и любит. Тая редко говорила о матери при мне, у них довольно сложные отношения.
— Да, понимаю, — мягко я сжал её плечо. — Я всё узнаю. Не переживайте.
Я подошёл к девочке и опустился рядом с ней на ковёр. Такие же, как у её матери, зелёные глаза остановились на мне и смотрели с настороженностью. Ксюша меня знала, конечно, но очень мимолётно.
— Привет, — сказал я ей.
— Здравствуйте, — ответила она, почти чисто выговаривая букву “р”.
— Рисуешь?
— Ну да… А где моя мама? — спросила она, теребя в маленьких пальчиках от волнения фломастер. — Она пропала вчера...
Я хмыкнул про себя. Привычка матери — что-то теребить или перебирать, когда она волнуется. Просто маленькая Тайка. Надо же быть такими похожими… Интересно, какая бы дочь получилась у нас с ней? Тоже рыжая и красивая, как маленькая Ксюша и вредная Тая?
— Пропала? — переспросил я.
Неужели Катя так и сказала ребёнку? Или сама Ксюша понимает куда больше, чем мы думаем?
— Да. С ней что-то произошло! Скажите, пожалуйста, где моя мама? Вы ведь её начальник, вы должны знать.
Видимо, статус руководителя её матери делает меня в глазах малышки значимым человеком.
— Твоя мама не пропала, — поспешил я успокоить её. Не знаю, насколько хорошо у меня это вышло, ведь с детьми я общаться совершенно не умею. Ни братьев-сестёр, ни тем более своих детей у меня не было. — Она немного заболела, и её забрал лечить доктор. Но она скоро поправится, и я привезу её домой. Я сейчас поеду к ней и передам от тебя привет, поговорю с доктором, спрошу, когда маму можно будет забрать домой.
— А можно мне тоже с вами? — спросила девочка.
— Туда только взрослых пускают. Но я вернусь и всё тебе расскажу. Идёт?
— Да, — кивнула она.
— А ты не будешь переживать, будешь слушаться Катю и будешь ждать маму дома. Обещаешь?
— Обещаю… Только узнайте о маме.
— Обязательно. Прямо сейчас и поеду. А где мишка, которого я тебе передавал с продуктами? Ты его получила, Ксюш?
— Вы?
— Ну да. Мама не сказала тебе, кто передал мишку?
— Нет.
— Я.
— С...спасибо, — растерялся ребёнок.
— Он тебе понравился?
— Да, красивый…
— Вот иди его пока спать уложи и покорми. — Я поднялся на ноги и отряхнул брюки. Не знаю точно, какие там игры у детей, особенно у девочек, и, возможно, сейчас нёс чушь, но я себе представлял сие действие примерно так. — А я поехал. Скоро вернусь!