Королевство плоти и огня
Чейни засмеялся – смехом таким же холодным, как ветер, гоняющий поземку. Я плохо знала лорда Чейни, разве что видела на заседаниях Совета. Иногда, шныряя по замку Тирман, мне удавалось подслушать его разговоры с герцогом или герцогиней. Все Вознесшиеся навевали на меня жуть, но Чейни вел себя довольно любезно. Он всегда вежливо кивал, если мы встречались, не слишком на меня пялился и, насколько я знала, был добр со слугами.
– В таком случае вам следует знать, что я еще менее терпелив.
Вознесшийся остановился перед одним из детей – мальчиком, который бегал от дома к дому, когда мы только что прибыли в Новое Пристанище. Он же стоял возле конюшни в тот день, когда я узнала правду о Кастиле.
– Мне сказали, не так давно к вам приехали гости.
У меня одеревенела спина. Значит, они приехали за мной. Но как могли они так быстро узнать, что мы здесь?
– Вы не так поняли, милорд, – ответил Элайджа. – У нас не было никаких гостей. Только наши жители, которые вернулись в крепость.
Лорд прошагал мимо Элайджи, заложив руки за спину, и опять остановился, на этот раз перед пожилым мужчиной, который поддерживал другого, едва держащегося на ногах.
– Я приехал по поручению короны. – Лорд оглянулся через плечо на Элайджу. – Поэтому очень надеюсь, что ты мне не лжешь. Ибо это значило бы лгать королю с королевой и расценивалось бы как измена. Чаще всего они проявляют себя как наши милостивые благодетели, но все же они – правители. Это ясно?
– Кристально ясно, – стоически ответил Элайджа.
– Хорошо. – Чейни повернулся лицом к нему и расцепил руки. – Я прекрасно осведомлен о том, что недавно сюда приехала группа людей. Я могу назвать их гостями. Вы можете сказать, что это «жители, которые вернулись в крепость». Вопрос терминологии, опустим его. С ними ехала девушка. Где она?
Я резко выдохнула, чувствуя нарастающий страх.
Ответила Магда:
– Милорд, здесь нет никаких недавно приехавших девушек.
Я вонзила ногти в кору. Чейни пристально смотрел на нее, но был слишком далеко, чтобы я могла видеть выражение его лица. И я уже знала, что будет, но все равно открыла чутье и протянула невидимую нить к лорду.
И ничего не почувствовала. Огромная. Бесконечная. Пустота. То же ощущали воины-эмпаты, которые были сильнее меня? У Вознесшихся вообще нет человеческих эмоций? У меня по коже побежали мурашки, и я перевела чутье на Элайджу. В момент, когда сформировалась связь с ним, я ощутила горячий, едкий ожог гнева и металлический привкус непреклонной решимости. Он не боится. Нисколько.
Чейни щелкнул пальцами, один из рыцарей вышел вперед и открыл дверь экипажа. Нахмурившись, я подалась вперед. Появилась стройная фигура с опущенными плечами и склоненной головой.
– О боги, – прошептала я и отшатнулась от дерева так быстро, что потеряла равновесие.
Кастил подхватил меня.
– Держись, – прошептал он.
– Это госпожа Тулис, – потрясенно вымолвила я.
– Ты должна идти в подземелье.
Он повернулся ко мне.
Я уперлась ногами.
– Нет.
– Тебе не нужно это видеть.
Но я должна.
Я должна это видеть.
Кастил выругался, но не стал настаивать.
Женщина, одетая только в поношенное платье, остановилась в нескольких футах от экипажа. Она дрожала так сильно, что я удивлялась, как она держится на ногах. Ветер трепал ее волосы, развевал выбившиеся пряди. Она сложила на груди руки – пустые руки.
– Где ее сын? – спросила я.
Кастил покачал головой.
– Скажите еще раз, госпожа Тулис, – произнес Чейни, опять остановившись. – Кто сюда приехал всего несколько дней назад?
– Это б-была Дева, – запинаясь, вымолвила она, и у меня упало сердце. – Из-избранная. Она приехала с остальными из Масадонии. – Женщина сделала робкий шаг к Элайдже. – Простите. Он…
– Этого достаточно, госпожа Тулис. – Как только Чейни это произнес, она замолчала и сникла. – Уверен, вы все знаете, кто такая Дева. Ее везли в столицу. И, я уверен, вы знаете, что Новое Пристанище находится в стороне от дороги в столицу. Остановка здесь не входила в планы.
– Девы здесь нет. Ни в каком значении слова, – сказал Элайджа, и некоторые захихикали.
– Язык когда-нибудь его погубит, – пробормотал Кастил.
Я боялась, что это «когда-нибудь» наступит очень скоро. Чейни сделал глубокий вдох и спросил:
– То есть ты говоришь, что она лжет?
– Я говорю, что в этой крепости нет никакой Девы, – ответил Элайджа, и это по сути не было ложью.
– Хорошо, – кивнул Чейни.
Он двинулся с присущей Вознесшимся быстротой, почти так же быстро, как атлантианец. Только что он стоял в нескольких шагах от госпожи Тулис, и вот уже он у нее за спиной. Он запустил пальцы в ее растрепанные ветром волосы и с ужасным хрустом свернул шею.
Я завалилась вперед и зажала обеими рукам рот, чтобы подавить нарастающий в горле крик. Элайджа двинулся было к лорду, но резко остановился, когда несколько рыцарей обнажили мечи.
Не веря своим глазам, я наблюдала, как лорд Чейни поднял руки. Госпожа Тулис безвольно рухнула на землю к его ногам. Даже после того, как я побывала в подземном зале со всеми именами на стенах, я не могла… не могла подготовить себя к тому, что увидела. Он свернул ей шею. Вот так. Убил, словно она ничего не значила, словно ее жизнь не представляла никакой ценности. Я медленно опустила руки.
– Зачем? – спросила Магда, прижимая пальцы к округлому животу. – Зачем вы это сделали?
Лорд Чейни перешагнул через тело госпожи Тулис, словно это было что-то совершенно никчемное.
– А зачем оставлять ложь безнаказанной?
О боги. Меня затрясло.
Она не лгала. Магда это знает. Все это знают.
– Или это вы лжете? – продолжил лорд. – И я не могу придумать для вашей лжи иной причины, кроме той, что некоторые из вас – или вы все – Последователи. Как и эта женщина, которую вы обвинили во лжи. Между прочим, она жила в Масадонии, но исчезла вместе с мужем и сыном незадолго до Ритуала, после того, как отклонили их публичную просьбу освободить их сына от Ритуала. Ее смерть была быстрой и справедливой.
Ее смерть была справедливой? Я не верю своим ушам. Как она попала в руки Вознесшегося, если жила в Новом Пристанище? И где Тобиас?
– Но вернемся к главному вопросу. Дева очень важна для королевства. Она гораздо дороже любого из вас, – заявил Чейни шеренге. – Где она?
Никто не промолвил ни слова.
Чейни глянул на единственного рыцаря, который мог говорить. Тот молча сделал выпад и вонзил меч в живот одного из мужчин в шеренге.