Вертел я ваши кланы! Том 1 и 2

Мне показалось, что где-то что-то гудит, и гул нарастает.
— ТОЛЧОК! — заорал я, хватаясь за поручень!
Повторять не пришлось. Через секунду тряхнуло так, будто мы упали с высоты пары метров. Ещё, и ещё раз. Лестница под нами плясала, как взбесившаяся, вверх и вниз! Полетели куски штукатурки, и я растянул щит, укрыв Вику с Лёней. Катя сразу, как только начало трясти, почти мгновенно поменялась в цвете, изменив кожу, а за Рики я и вовсе не переживал.
Трясло с минуту. И когда я думал, что уже всё закончилось, последовал самый сильный толчок, наверху что-то затрещало, потом удар, и лестница, до которой мы не дошли одного поворота, ухнула вниз под тяжестью ещё одного пролёта, упавшего на неё сверху. А потом всё стихло.
— Лёня, пыль убери, — видимость в этом аду была нулевая.
— А как? — растерянно спросил он.
— Запылесось, — подсказала снизу Рики, — представь, что у тебя в руках пылесос.
Лёня, кажется, кивнул, и создал небольшой воздушный вихрь, который тут же начал засасывать в себя воздух вместе с пылью. Пыль при этом осыпалась кучкой.
Стало проясняться, и я осторожно выглянул наверх. Вроде ничего угрожающего. Но пары пролётов не было, а ещё несколько дальше по ходу движения пришли в негодность и держались на обрывках арматуры.
От увиденной картины у меня вспотели ладони и спина, рубаха прилипла к телу. Это заметила Рики. Она подошла поближе и шепнула едва слышно:
— Как тогда, с твоим другом, да?
Перед глазами стояла картина, которую я хотел бы забыть, но вряд ли смогу — пронизанное арматурой в нескольких местах тело лучшего друга. И убивающаяся над ним девушка, которая мне нравилась, и которую я потерял навсегда.
— Да. Я не уверен, что смогу. Тело ватное, — я ответил тоже очень тихо, только для Рики.
— Это всего лишь игра. Давай я пойду вперёд, ты мне потом кейс передашь, и поднимешься замыкающим.
— Хорошо, спасибо!
Рики щучкой скользнула вверх, подтянулась, вылезла на пролёт выше, прыгнула с разбега… На то, чтобы преодолеть повреждённый участок, у неё ушло с полминуты. Да мы по лестнице в десять раз дольше поднимались.
— Чисто! Было две турели, но их снесло плитой! — доложила она сверху.
— Мелочь, а приятно. Вика, следующая, Катя за ней, страхуешь, — колени ещё дрожали, но это не помешало мне отдать приказ.
Девушки полезли наверх. Катя шла второй, иногда подсказывая Вике, что делать, на что опираться и за что хвататься. Одна она, наверное, прошла бы этот участок не на много медленнее Рики.
Когда они поднялись, я телекинезом доставил наверх кейс.
— А нас так нельзя? — Лёня с надеждой посмотрел на меня.
— Мы сюда тренироваться пришли, а не читерить, — я погрозил ему пальцем, — давай вперёд, я за тобой.
Как ни странно, Лёня справился. Взмок, как будто под ливнем побывал, но справился, хоть и в пять раз дольше остальных. Даже сорвался всего один раз, но я успел его подстраховать.
Ещё один пролёт, и мы оказались на самом верху. Перед бронированной дверью. Ну зашибись!
Попробовал сдвинуть её телекинезом — не берёт, такое ощущение, что соскальзывает.
Катя внимательно рассматривала дверь. Она казалась монолитной, но если присмотреться…
— Вот, — девушка показала небольшую щель, — видимо, из-за толчков перекосило. Я могу вырастить здесь камень, и он сдвинет дверь.
— Действуй.
— Лёня, мне нужна пыль, — Катя обратилась к нашему воздушнику.
Тот кивнул, и через минуту под ногами Кати лежала целая кучка тончайшей бетонной пыли.
— Одно удовольствие с таким материалом работать, — промурчала девушка, погружая в пыль руку.
Пыль вдруг стала жидкой и растеклась по её руке, как перчатка.
Катя приставила палец к обнаруженной щели, и «жидкий камень» послушно потёк туда, наполняя собой зазор.
— Толщина двери около полуметра, прикиньте! — подняла она на нас удивлённые глаза.
Видно было, как она напряглась, на лбу выступила испарина, дверь дрогнула, но не поддалась. Что-то её держало, какой-то запорный механизм.
— Погоди, не трать ману, я помогу, — Вика протянула руки одну ко мне, другую к брату. — Простите, мне нужна вода, а здесь влажность нулевая, ещё и пыль всё впитала.
Я почувствовал, как пот, которым было покрыто после подъёма всё тело, как будто заструился по коже. Щекотно. Даже во рту пересохло.
Катю Вика тоже «подсушила». В итоге у неё набралось жидкости на мутный шарик размером с теннисный.
— Что ты хочешь сделать? — спросил я её.
— Исследовать механизм, — ответила Вика, прижимая ладонь к двери и закрывая глаза. Жидкость растеклась по двери тончайшей плёнкой и исчезла в микроскопических зазорах.
Мы ждали с минуту, после чего Вика открыла глаза.
— Это сплошная металлическая плита. Вверху по углам её в закрытом положении удерживают две защёлки, не знаю, как сказать, похожи на кусочек овала.
— Нарисуй, — я показал на покрытый пылью пол.
Вика быстро набросала схему механизма.
— Простейшая, но очень надёжная конструкция, — я начал объяснять то, что она «прощупала». — Это эксцентрики, когда плита опускается, они защёлкиваются под собственным весом.
— И что мы будем делать? — Рики внимательно слушала объяснение.
— Попробуем сдвинуть их телекинезом. Ты левый, я правый. Вика будет нас направлять, Катя приподнимет плиту, когда у нас получится, а на тебе, Лёня, строительный материал. Всем всё понятно?
Четыре дружных кивка. Отлично.
Вся операция заняла у нас минут пять. Сперва мы с Рики не могли попасть по защёлкам. Потом Вика догадалась создать там, внутри механизма, водяную плёнку, которую мы с Рики смогли почувствовать телекинезом. И Вика направила нас в нужное место. Эксцентрики с лёгким металлическим скрежетом сдвинулись с места. Ух, тяжеленные какие!
— Дверь надо приподнять сантиметров на двадцать, — тихонько проговорила Вика, которая уже начала дрожать от напряжения.
Пришлось делиться с ней маной. Помогло.
Лёня собрал для Кати целую кучу пыли, которую она тут же превратила в нечто среднее между цементным раствором и жидкими гвоздями, судя по цвету и консистенции. Тягучая субстанция просочилась под дверь, как подушка пневмодомкрата. И дверь поддалась.
Со скрипом, тяжело, натужно, монолитная плита весом, наверное, десяток тонн, поползла вверх, а между ней и полом рос каменный столбик.
— Хватит, уже даже я пролезу, — сказал Лёня.
Мы выдохнули и отпустили механизм. Плита стояла неподвижно, и на вид довольно надёжно.