По секрету твоя
— Может, просто спросишь, не наш ли это преподаватель?
— Таисия, Марк и наш сексуальный преподаватель- это…? — провокационно играет бровями.
— Да, — выдыхаю и залпом допиваю вино. Всё, что было засекречено перестало таковым быть, так что, что уж тут уже?
— Я требую сладкого продолжения, потому что все истории должны заканчиваться хэппи эндами!
— Неа, — подымаю вверх указательный палец, — не все. Наша- нет. Короче, мы встретились в Австрии, — Арина щурит глаза, а я вскидываю ладони, защищаясь, — кто он я не знала, честно! Понравились друг другу…
— Ну, понятно! Кому он не понравится, — хлопает в ладоши, а после тыкает в меня пальцем, резко вскинув голову, — Оо, так вот почему тебе резко стало плохо на паре!
— Ну да, я закончила всё в тот же день, — и предвидя скорое возвращение богини войны поспешно объясняю, — Нас мог увидеть Илья, рассказать всё отцу и тот бы испортил Марку жизнь.
— Ты вообще хоть имеешь представление, наивная Таисия, кто такой наш горячий пирожочек Марк?
— Финансовый аналитик, — вскидываю подбородок, будто гордясь, что владею этой информацией.
— Один из самых востребованных аналитиков на Родине- матушке и ведущий аналитик крупных компаний, в том числе и европейских. — Садится за стол, отламывая шоколадку, — Его заказчики — крутые денежные мешки и важные дяденьки. Такие, что папашке твоему и не снились, понимаешь? Неужели ты думаешь, что у красавчика Марка не хватит сил и связей прижучить твоего отца? Стоп. Или он не предлагал помочь? Он вообще ситуацию знает?
— Знает то, что парня мне навязали, но я это приняла, помощь предлагал… — прикрываю глаза, вздыхая, — несколько раз.
— Поздравляю, — протягивает мне руку, которую я не пожимаю.
— С чем?
— Ты дура в квадрате, подруга! Профукать такого мужика и тем самым подставить себя под удар! Одним патроном двух зайцев! Молодец!
— Послушай, ты передергиваешь!
— Нет, Тая, это ты послушай. Я понимаю, ты боишься, в твоей ситуации я бы тоже боялась! — берет мои руки в свои, убеждая, — Но твой папаша- полковник в Чернигове, а тут вообще никто. Ты сейчас превозносишь его, будто он всё на свете решает, но это не так!
— Я прекрасно осознаю, что мой отец не владыка планеты, но ты берешь возможности Марка и сравниваешь их с возможностями моего отца и тут всё верно, да! Но, во-первых, с Марком мы провели неделю, даже меньше недели и не факт, что он готов на помощь такого масштаба. Это же не просто ухажёра отвадить…
— Ты этого не знаешь! Он же предложил! — перебивает Арина.
— Да, наверняка не знаю. Но я не хочу рассказывать Марку ещё и потому что не хочу выглядеть жалко. Я ему понравилась, потому что я — это я, а потом что останется? Несчастная бедная девочка?
—Это глупо хотя бы потому, что Марк единственный, кто может помочь…— выдыхает, смирившись.
— Хорошо, допустим, он так благороден, что поможет и пускай, он сможет поставить на место моего отца. Но это только если они будут играть честно, — склоняю голову набок, — Скажи мне, подруга, какова вероятность, что человек, который сам подставил и сам наказал свою дочь будет играть честно? Правильно, никакой! Отец пойдет против него не из выгоды, а из принципа, что Леониду Жарову перечить нельзя и слово Леонида Жарова— закон! Он напишет любое заявление в полицию на Марка, и пусть всем будет ясно, что это бред, но журналисты полоскать начнут. Кому-то Марк рот закроет, а кто-то просто не захочет связываться, чтобы его кости не глодали собаки, — распаляюсь всё больше, — Он подпортит Марку репутацию, а я не хочу, чтобы так было с ним. Он этого не заслуживает, его это не касается, и он последний, кто должен это дерьмо расхлебывать! У меня была идея бунтовать, только со мной проще некуда: он перестанет платить за эту квартиру, по его звонку меня переведут учиться обратно в родной город, тем самым лишив возможности на общежитие, но даже если я смогу поступить заново, даже если мне чудом удастся забрать из Черниговского ВУЗа документы, — выливаю в себя остатки вина, готовясь произнести то, что пугает больше всего, — он всегда может выгнать на улицу и оставить без ничего, мою мать!
Глава 23.1Вчера был месяц, как дверь моей квартиры захлопнулась за ним. Все правильно. Так и должно было быть. Я сама сделала выбор. Он прекрасный мужчина. Правильный, умный, надёжный. Вот и я должна быть умной, а не подставлять его. В университете Илья, хоть и в соседнем корпусе, что находится через дорогу. Он рано или поздно увидел бы, следом узнал бы отец. Что если Марка уволили бы? И не просто уволили, а с позором выгнали! Обвинили в изнасиловании...
Господи... Какой кошмар, машу головой, в попытке прогнать зловещие картинки…
Но сейчас, когда я сижу на паре и смотрю на него, такого статного в строгом темно-синем костюме, то остро испытываю его недосягаемость и мою опустошенность.
Мы провели вместе так мало, но за этот период я получила слишком много, чтобы перестать скучать. Мне недостает всего: разговоров, понимания, утешения, его глаз, рук, наших взглядов. Даже подчиняться мне нравилось, потому что он чувствовал пределы, и у меня, отчего-то, была непоколебимая уверенность, что он не перейдет черту.
Завтра пятница и вечером я поеду в свой личный ад в сопровождении палача. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Буду ходить по струнке, отвечать, когда спросят и говорить то, что от меня хотят услышать. И не дай бог мне оступиться.
— Пара окончена, к следующему занятию рекомендую пройтись по изложенному в этой четверти материалу, дам небольшую самостоятельную. Очень надеюсь, что мои лекции прошли если и мимо вас, то где-то очень близко. — Со сдержанной улыбкой говорит Марк, а после кивает, позволяя нам складывать вещи.
— Марк… кхм… Марк Валентинович! — раздается у входа, и я вижу ту самую англичанку. Виолетта Константиновна, как мне сказала Аринка, выглядит строго, но с иголочки. Он идет ей навстречу, останавливаясь немного ближе положенного, а она, кажется, смущена. Смотрит ему в глаза, заправляя белокурый локон за ухо и что-то тихо говорит. Обстановка между этими двумя, кажется, создает впечатление не только на меня, потому что Ксюша с Таней с минуту помявшись подходят к нему, что-то спрашивая, но он взгляд на них не задерживает. Коротко ответив, вновь возвращается к собеседнице и, забрав папку с бумагами с профессорского стола, придерживая англичанку под локоть, ведет на выход из аудитории.