Жизнь на кончиках пальцев – 2

Такой же, как и отец Маши, любитель выпить, рассказал, что в пекарню неподалеку нужен тестомес. Прежний ушел, а хозяин и его сыновья сами не справляются. И если место еще не занято, а собутыльник поторопится, то, вполне возможно работу он получит.
Уже следующим утром отец Маши стоял перед владельцем пекарни. Он был выбрит, одет в свой лучший костюм и надеялся только, что румяный француз, такой же пышный, как и его багеты, не унюхает запах перегара.
— Вы приняты, — сообщил хозяин пекарни, оглядывая хорошо сложенного и крепкого мужчину, — но если я еще когда-нибудь пойму, что вы пили накануне — считайте это своим последним рабочим днем.
— Спасибо, — поблагодарил и пообещал: — Больше я не сделаю ни единого глотка вина.
И слово свое сдержал.
Да и бражничать было особо некогда.
Ровно в полночь отец Маши вместе с хозяином или одним из его сыновей ставил тесто для выпечки на следующий день. Багеты и батоны, ржаные и пшеничные, требовали каждый своей муки, своего метода замеса и способа доведения теста до готовности. А что уж говорить о десятке видов сдобы! Булок, с разнообразной начинкой, круассанов, пирогов и пирожных, которые уже утром доставят в кафе-кондитерскую, что в двух кварталах на углу.
Всю ночь отец Маши присматривал за тестом. Подмешивал, осаживал, наблюдал, чтобы не охладилось и не перегрелось сверх меры. Прислушивался, улыбаясь, к тому, как шипит и зреет живая масса.
В четыре утра начиналась разделка и формовка теста. Первые противни отправлялись в разогретые печи. Чтобы спешащий в пять утра на работу парижанин мог позволить себе откусить кусок от полуметрового хрустящего ароматного багета, посыпанного тмином и тыквенными семечками.
Виделись отец и дочь очень редко. Когда Маша возвращалась с работы, папа начинал собираться. К десяти утра девушке нужно быть в кафе, а отец возвращался только спустя час, а то и два. Для того чтобы побыть вместе, поговорить о чем-то им оставался всего лишь один день в неделю. Выходной, который обоим удалось совместить путем долгих уговоров работодателей.
 
* * *
Запыхавшаяся Маша вбежала в квартиру, надеясь застать отца дома:
— Папа, я хочу познакомить тебя с одним молодым человеком, — сообщила Маша отцу. — Мы придем с ним вместе завтра? Ты не против?
— Не против, — вздохнул отец. — Приводи своего воздыхателя.
Про себя же он подумал:
«Давно пора. Девочке уже двадцать, а все еще одна. Хотя, в её возрасте можно и семьей и ребятишками обзавестись», — коснулся губами лба дочери:
— Отдыхай, а мне пора, — вышел из комнаты, тихо закрыв за собою дверь.
 
* * *
От быстро идущего по тротуару мужчины распространялся аромат свежего хлеба и сдобы. Он не знал, застанет ли дома дочь. Конечно, сегодня и у неё, и у него выходной день. Но девочка вполне может уйти к своему приятелю. В какое время состоится знакомство — он вчера так и не понял.
Мужчина бережно прижимал к груди коробку со свежими круассанами и пирожными, упакованными для него хозяином пекарни, которому рассказал о грядущем знакомстве с женихом единственной дочери.
С его лица не сходила улыбка. В мечтах он уже стоял в церкви, отдавая замуж свою девочку. А потом велело агукал с внуками, маленькими французиками, которых обязательно родит его Манюня.
Мужчина остановился на краю тротуара напротив своего дома.
Поднял голову, посмотрел на окна мансарды.
Увидел дочь, словно поджидавшую его.
Помахал свободной рукой, заулыбался и шагнул с тротуара на проезжую часть.
Никто ни отец, ни дочь не заметили, когда на дороге появился мчащий на бешеной скорости автомобиль.
Никто, ни отец, ни дочь не видели искривленного в крике рта водителя, понявшего, что не успеет остановиться и его выпученных от страха перед неизбежным глаз.
Отец Манюни почувствовал сильный удар в бок. Его подбросило вверх и отшвырнуло на другую сторону дороги. Перевернуло в воздухе так, что упав на спину, он ударился затылком о бордюр тротуара. И все так же продолжал прижимать коробку с пирожными к груди. Словно боялся смять её при неловком падении.
 
* * *
Прибывший на место происшествия представитель жандармерии сразу сообщил, что найти виновника аварии вряд ли удастся. Машина скрылась быстро, никто не смог дать внятных описаний авто. Да и людей в семь утра на улице было не так чтобы много.
Тело русского эмигранта увезли в морг.
Мишель, за которым послала владелица кондитерской, стоял рядом с Машей и пытался хоть как-то утешить девушку.
— Что же мне теперь делать? — бормотала Маша не в силах отвести взгляд от растоптанных, размазанных по мостовой пирожных. — Ведь я осталась совсем одна.
— Ты не одна, — в сердце писателя колыхнулось что-то наподобие жалости: — Если хочешь, переезжай ко мне.
Уже на третий день после трагедии, отца Маши отпели в православной церквушке Сент-Женевьев-де-Буа. И похоронили на одноименном кладбище.
Вечером того же дня Маша, собрав немудреные пожитки и прихватив портрет Евдокии Олениной перебралась в квартиру Мишеля Дювье.
    
Глава восьмая
Было бы ошибкой сказать, что в повседневной жизни Маши что-то изменилось после переезда к Дювье.
Она все также работала в том же кафе-кондитерской. Даже не отказалась от обслуживания дополнительных столиков.
Хозяйка кафе в первые дни после трагедии попыталась поговорить по душам со своей работницей, но на все проявления участия у Маши был один, словно заученный, ответ:
— Со мной все в порядке, — и девушка вновь спешила к столику очередного посетителя, чтобы принять заказ.
«Странные эти русские», — пожимала плечами хозяйка, — «дикие и бесчувственные!» — и вскоре оставила девушку в покое.
Мишель Дювье, провалявшись в постели, чуть ли не до обеда, на скорую руку кропал очередную статейку в свою газету, относил написанное в редакцию и отправлялся добывать следующую сплетню.
А где можно сделать это лучше всего? Конечно, за столиком кафешки Монмартра!
В кондитерскую, где работала Маша, он заглядывал все реже. Да и зачем? Ведь девушка, внимания которой он так настойчиво добивался, никуда не денется! Она встретит его поздним вечером в квартирке и покорно ляжет с ним в одну постель. Разве что вздохнет и уставится на него своими огромными глазищами, словно ждет каких-то слов, каких-то поступков.
Дювье старался поменьше думать о чужих ожиданиях.
Ну, в самом же деле! Он ничего не обещал! Предложил съехаться и она согласилась! Это был её выбор! А у него совсем другие цели и задачи! Нужно работать над романом! Нужно писать статью в осточертевшую газетенку.