Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest

Но больше всего разочаровало звучание альбома. Слабое и невыразительное. Мы задумывали совершенно иначе. Я ведь в студии орал как ненормальный, а Кен с Гленном выпаливали риффы, словно пули из двух пулеметов. Но Роджер упустил эту мощь, и звучало все… сдержанно и прохладно.
Нас по-прежнему переполняли эмоции, оттого что выйдет альбом. Помню, получил свою копию на виниле (спасибо, Gull!), она пришла в почтовый ящик на Келвин-роуд. Не терпелось увидеть реакцию мамы с папой, испытывающих гордость за сына. Я тоже был горд… Но все равно казалось, будто возможность упущена.
Эта впечатление подтвердилось, когда альбом с треском провалился. Не сказать, что пластинка вышла – скорее сбежала в мир рока.
В хит-параде она не выстрелила, да и по радио нас не крутили.
Мы дали несколько интервью, и ни хрена они нам не помогли. В рецензии журнала Sounds было написано: «Идите лучше работайте!», что было печально, поскольку я-то с работы уже свалил. Одна журналистка приехала и была убеждена, что наша группа называется Judith Priest. Может быть, она ожидала встретить серьезную женщину-композитора?
Во всех интервью вопросы были скучными и унылыми: «Откуда взялось такое название? Кто оказал на вас влияние?» В Priest мы сразу же придумали для музыкальных журналистов презрительное прозвище «рукоблуды» и даже показывали это экспрессивным жестом руки!
В жизни также настали крутые перемены, поскольку дому в Бичдэйле я сказал «au revoir» [41] (с хорошим французским акцентом). Сью уже переехала к Яну на Мейнелхаус, а я в свои 22 до сих пор жил с предками. Настало время сваливать.
Возможность представилась благодаря другу Нику, роуди нашей группы. Он жил в общежитии на Ларчвуд-роуд, в районе Ютри-Эстейт, что в восьми километрах от Бирмингема, и обмолвился, что у них пустует комната.
– О, серьезно? Думаешь, там смогу жить я? – спросил я.
– Да, если будешь вовремя платить за аренду!
Ник был санитаром в местной больнице Уэст-Бромиджа, а в двух других комнатах жили его коллеги – медсестра Дени́з и Майкл. Нам было двадцать с небольшим, и никто не состоял в отношениях, поэтому мы любили отрываться. Место быстро превратилось в настоящий дом для тусовок и вечеринок.
Мы считали, что отделены от общества гетеросексуалов, мужчин, поэтому сделали свое жилье богемным. В Уолсолле в 1974 году это значило, что у нас были диванные подушки и кресла-мешки (стулья были признаком буржуазии!) и спали мы на матрасах на полу, чтобы, так сказать, быть более приземленными… В доме всегда воняло ароматическими палочками и эфирными маслами с запахом пачули.
Ник и Майкл были геями. Они не признавались (в то время никто этого не делал), и мы никогда это не обсуждали, но все трое из нас знали, что мы – геи. И пусть мы об этом не говорили, но у меня как-то отлегло: «Фух! У меня есть друзья, и они такие же, как я!»
Ник с Майклом отвели меня в мой первый гей-бар. Находился он в отеле «Гросвенор Хаус» на Хэгли-роуд в Бирмингеме, и это было очень роскошное место, всюду плюшевые красные бархатные шторы, и парни незаметно друг друга снимают. Я ни с кем не познакомился, но место меня крайне впечатлило.
Еще ребята отвели меня в более оживленный гей-бар «Соловей-разбойник» в районе Бирмингема под названием (не смейтесь!) Кэмп-хилл [42]. Там-то я и познакомился с Джейсоном.
Он сидел с друзьями и ел, как вдруг я его заметил. Выглядел он очень даже аппетитно, и я дождался, пока он останется один, после чего набрался смелости подойти и представиться. Оба были довольно трезвыми и мило побеседовали.
Договорились о встрече и после второго свидания начали встречаться. Он был классным парнем – довольно накачанным, но немного похож на хиппи, ему очень нравился Моне [43], и он любил выращивать дикие цветы, но больше всего ему нравилась Барбра Стрейзанд.
Отношения с Джейсоном складывались очень легко. Ему не нравилась тяжелая музыка, но у нас было достаточно общих интересов, чтобы чувствовать себя друг с другом уверенно. Он не пил и не курил, и вообще мы были на мели, поэтому редко куда-то ходили. Обычно оставались дома, залипали в телик… и слушали альбомы Барбры Стрейзанд.
Про Джейсона я, разумеется, трепать не собирался. Соседи по общаге про нас знали, но я даже и не думал знакомить его с семьей или группой. Было здорово, что я не один, и, таким образом, стал понимать, почему я – гей: «Оказывается, может быть и ВОТ ТАК!»
Отношения были очень комфортные, но не уверен, что мы вообще когда-либо относились друг к другу серьезно. Я ни разу не был у него дома – думаю, он все еще жил с родителями. Оставался у меня в Ютри-Эстейт, но дальше ласк не заходило.
Я встречался с Джейсоном несколько месяцев, может быть, даже год, а потом мы просто… сдулись, и чувства угасли. Обошлось без сцен – не припомню ни одного резкого слова в адрес друг друга за время, что мы были вместе. Страсти не было, но, во всяком случае, я понял, как бывает, когда есть парень.
Партнер.

Осенью 1974-го Judas Priest отправились на гастроли в поддержку альбома Rocka Rolla. Было несколько запоминающихся моментов. Мы вернулись в клуб Marquee, а также выступили в престижном клубе Barbarella в Бирмингеме.
В туре нас не покидало чувство разочарования из-за того, что альбом с треском провалился. Вернувшись в начале 1975-го в Европу, мы сразу же ломанулись в местные магазины пластинок, надеясь увидеть на полках Rocka Rolla. Его не было. Нигде.
Gull Records нас развести решили?
В европейском туре было немало неудач – к тому же мы с Яном конкретно задубели во время снежного бурана в Германии. Эта история не для слабонервных.
К этому моменту мы уже забросили свою развалюху и умудрились достать подержанный гастрольный фургон «Мерседес». Это было значительное обновление… Пока мрачным февральским вечером Джон Хинч не пытался отважно провезти нас через буран, а за окном -31 °С.
Мы ехали на концерт в Штутгарт, но из-за кризиса на Ближнем Востоке ввели нефтяное эмбарго, поэтому по автобанам проезд был разрешен только фурам и рабочему транспорту. Дорога была как каток, и мы буквально ползли сквозь метель со скоростью 32 км в час.
Было настолько холодно, что дизель в двигателе замерз. Фургон последний раз проскользил по ледяному покрову и остановился. Твою мать! ТЕПЕРЬ-то что делать?
Кен с Гленном и Джоном мужественно вышли на мороз в поисках подмоги. Мы с Яном остались в фургоне охранять инструменты и ждали ребят.