Бессмертие на двоих

Дорога заметно испортилась. Иногда машина резко виляла в сторону, чтобы объехать ямы, и меня кидало об стенки багажника. Приступы тошноты не заставили себя долго ждать. Впервые в жизни я узнала, что значит укачало в машине. Находись я просто в какой-нибудь комнате и справиться с эмоциями было бы проще, но узкое, закрытое пространство, плохое самочувствие и боль в ногах сводили на нет все мои усилия.
От очередного маневра, я больно ударилась затылком и вскрикнула. Вместе с искрами из глаз посыпались слезы. Боже мой. Ну зачем, зачем я поехала на чертов педикюр. Неужели врачам было бы не плевать на вид моих неухоженных ступней?! От слез отчаянья, я благополучно перешла к слезам злости. Она предала мне сил и кое как удалось выдержать несколько часов.
Когда Семён открыл багажник в следующий раз мы были уже на месте. Я смотрела по сторонам, чтобы понять где нахожусь. В округе не было ни одного источника света. Только холмистые поля, покрытые снегом да свет луны. Из белого, сверкающего покрова возвышались тени деревянных домов. Значит я была в деревне. Направление к трассе было легко угадать по колее, образовавшейся в снегу от колес машины. Дальше дороги не было.
- Что ты собираешься со мной сделать? - испуганно спросила я.
Возможно мне следовало броситься на утек прямо сейчас. Или поднять крик о помощи.
- Будешь хорошо себя вести и с тобой ничего не случится, - сказал Семён.
- Так говорят все маньяки своим жертвам.
- Я не маньяк.
Конечно его словам нельзя было верить. Моргнув, я кинулась прочь от машины.
- Помогите!!! - завопила я во все горло, - Дом горит!!!
Ноги проваливались в снег и каждый шаг становился все тяжелее и тяжелее. Сзади Семён расхохотался во все горло. Не знаю, что его больше рассмешило. Мои потуги сбежать или детская уловка?
Ни лая собак, ни света в окошках. Дома уставились на меня темными ставнями, оставаясь равнодушными к моим крикам.
- Возвращайся, - крикнул Семён, - я не собираюсь за тобой бегать!
Я выбилась из сил и упала на колени в снег.
- Помогите, - тихо прошептала я, выпуская облачко пара.
Никто не ответил на мои мольбы. Ночью, в незнакомой местности, без форы я не могла убежать. Пришлось вернуться к дому.
- Еще раз выкинешь нечто подобное и я не посмотрю на то, что ты в положении. Заходи в дом, - скомандовал он.
Это был не дом. Скорее его призрак. Перекошенный сруб, скрип последней, державшейся на одной петле ставни, говорили о том, что в нем уже давно никто не жил. Я медленно подошла к заснеженному крыльцу, поднялась и оглянулась назад.
- Открывай дверь.
Сглотнув, я потянула за ручку, холодный промерзший металл тут же обжег кожу. Дверь поддалась не сразу, открывая за собой холодную, зияющую пустоту.
- Тебе придать ускорение? - грубо спросил Семён.
Последнее, что я увидела, прежде чем ступить за порог, это старую, ржавую подкову. Она висела неправильно. Краями вниз. «Дурной знак», - подумалось мне, хотя куда уж хуже?
Температура внутри дома ничем не отличалась от уличной. Тусклый свет проникал сквозь ставни, оставляя маленькие островки света. Я интуитивно держалась рукой за шершавую стену, чтобы иметь на всякий случай опору. Семён включил сзади фонарь.
- Поднимись на второй этаж, - сказал он, освещая простую самодельную лестницу.
Ее явно сколотили недавно из свежего дерева, которое еще не успело потемнеть. Заканчивалась лестница открытым люком на чердак. Дрожа всем телом, я неуклюже залезла наверх. Люк захлопнулся. Металлический крючок из ржавого гвоздя юркнул в петлю.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Загнанная в угол, я обвела взглядом свое, надеюсь не последнее, пристанище. Сломанный стул, пластиковая кукла без волос и стеганый матрас, покрытый пятнами напоминали мне реквизиты фильма ужасов. Рядом я нашла парафиновую свечу в граненом стакане и спички. Единственный источник света не сделал чердак уютнее. Вцепившись в стакан продрогшими костяшками пальцев, я пыталась выжать из него все тепло.
А Семён тем временем что-то делал внизу. Легкий запах дыма и едва слышный треск, подсказали мне, что он развел огонь в старой, каменной печке. Дымоход медленно нагревался. Я подтащила к нему матрас и, свернув рулоном, села сверху. Взгляд упал на луну. «Растущая, скоро полнолуние», - мелькнула в голове мысль. Я никогда не верила в гороскопы, откуда же эти знания?
Люк неожиданно распахнулся. Из него на чердак влетел какой-то мешок, а после показался Семён. Он аккуратно поставил на пол миску с термосом.
- Я же замерзну тут насмерть, - сказала я.
- Не прибедняйся. Мне известно о бессмертии, - бросил он и скрылся, не забыв запереть люк.
Я подошла к подачке. Спальный мешок, термоодело и еда. С последним следовало поспешить, так как она была еще теплой. В животе истошно заурчало. Извращенец мог туда подсыпать снотворное или наркотики, с другой стороны если бы он хотел меня просто убить думаю нашел бы более простой способ.
Раздумывала недолго. Слишком силен был голод. Проглотив консервированную фасоль вперемешку с тушенкой, я открыла термос с сладким, крепким чаем. Подошла к окну. В принципе, через него можно было бы вылезть. Определить на глаз высоту было сложно, но будь она даже каких-то два метра беременной, с огромным животом будет сложно спуститься.
Семён продолжал что-то делать внизу. Если пытаться открыть окно, то только сейчас. Позже, когда он уснет, это будет лишний риск разбудить своего похитителя. К сожалению, сделать это было невозможно. Комната на чердаке была нежилая. Открывать окно требовалось крайне редко и в таких случая обычно с помощью ломика доставали целую раму.
От досады я прикусила губу. Был еще один варварский способ. Завернув термос в одеяло, я всем телом навалилась на стекло. Оно треснуло и несколько крупных осколков посыпались на пол. Чудом не порезавшись, я осторожно доставала его из ставень и складывала на пол. Проделав одну и ту же процедуру с четырьмя отделениями окна, я обмотала руку все тем же одеялом и с терском вытащила деревянные перемычки. Старое, ссохшееся дерево легко поддалось моим усилиям. Путь на свободу был открыт. Осталось подобрать подходящий момент.