Моя Нирвана (СИ)

Выхожу из своей комнаты и подхожу к двери туалета. Через несколько минут она открывается, и Лиза врезается мне в грудь.
— Ой, — только и успевает растерянно произнести, когда я затаскиваю ее обратно в ванную и закрываю замок.
— Специально злишь меня, улыбаясь тут всем придуркам? — вжимаю ее в стиральную машину.
Лиза с вызовом смотрит мне в лицо.
— А что тебя так удивляет? Мы же брат и сестра.
— Хватит! — громко рявкаю, из-за чего Лиза слегка дергается.
Самые разные чувства — от любви до ненависти — снова переполняют меня. На Лизе слишком соблазнительное платье персикового цвета с довольно приличным вырезом на груди. Я прохожусь глазами по ее ключицам, шее, задерживаю взгляд на пульсирующей венке и припадаю к ней губами. Руки уже вовсю блуждают по ягодицам девушки, сминая шелковую ткань наряда.
— Подожди-подожди, — Лиза силой отрывает мою голову от своей шеи. — Меня тут Кирилл поздравил с наступающей свадьбой, — и вопросительно выгибает бровь.
— Да, я сказал ему, что у тебя есть парень, чтобы он наконец-то перестал к тебе подкатывать. Иначе я бы не выдержал и заехал ему по морде, а это всем бы испортило настроение, — я снова сжимаю Лизу в руках и пытаюсь поцеловать в губы, но она уворачивается.
— «Есть парень» и «Выхожу замуж» — это совершенно разные вещи.
— Одно и то же, — нетерпеливо бросаю. Опять хочу поцеловать ее в губы, а она опять не дает мне это сделать.
— Нет, Миша, это не одно и то же. Мне мой парень предложение выйти за него замуж не делал! — язвит.
— Сделает, — наконец-то ловлю ее губы и целую, держа крепко затылок, чтобы не вырвалась. Лиза пытается сопротивляться, но я не даю ей шансов меня оттолкнуть. В итоге она сдается и целует меня в ответ так же жадно, как я ее.
Но когда я прерываюсь на маленький глоток воздуха, она пользуется этим и уворачивается от нового поцелуя.
— И когда же мой парень сделает мне предложение?
— Однажды когда-нибудь… — потеряв надежду завладеть ее губами, целую шею и снова запускаю руки под платье. — Умираю, как хочу тебя.
Лиза хватает меня за ладони и силой убирает их со своих бедер. Я на секунду теряюсь, а ей достаточно этого мгновения, чтобы выбраться из моего захвата.
— Секс только после свадьбы! — объявляет, ехидно улыбаясь, и быстро выбегает из ванной, оставляя меня изнемогать от желания, ревности и чувства безысходности.
Я больше не спускаюсь к гостям и не наблюдаю за Лизой в окно. Лежу на кровати в своей комнате, смотрю в потолок и пытаюсь придумать выход из ситуации. И как ни крути, а выхода никакого нет. Даже если объявить всем вокруг, что я приемный ребенок. Нас растили в одной семье, как брата и сестру. Никто ведь не знает, что мы с Лизой никогда не считали друг друга таковыми.
Гости разъезжаются только ближе к 12 ночи. Семья еще долго не может разойтись по своим комнатам, шумя в холле. Ира с Лешей громко смеются, бабушка что-то эмоционально обсуждает с папой. В мою дверь раздается тихий стук.
— Войдите, — громко говорю.
На пороге появляется мама. Она выглядит очень счастливой, но все же по ней видно, как она устала за этот день.
— Миша, с тобой все хорошо?
— Да, мам. — Сажусь на кровати. — Я хотел кое о чем с тобой поговорить.
Родительница проходит в комнату, прикрывает за собой дверь и садится рядом со мной на кровать.
— Что такое, сынок? — обеспокоенно спрашивает и накрывает мою ладонь своей.
— Папа же говорил тебе, что мы с Лизой вместе?
Она тяжело вздыхает и кивает головой. Я замечаю, как она погрустнела, и тут же корю себя за то, что начинаю этот разговор в ее день рождения.
— Я хотел спросить, жив ли кто-нибудь из моих биологических родственников?
Мама дергается, как будто ее ошпарили кипятком, и испуганно на меня смотрит.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я думаю, что пришло время мне с ними встретиться. — Мне тяжело даются эти слова, потому что на самом деле я не испытываю ни малейшего желания видеть людей, которые бросили меня на произвол судьбы, когда я остался сиротой.
— Зачем!?
— Мам, надо как-то всем рассказать, что я приемный ребенок. И я думаю, что мне следует сменить фамилию. — Стараюсь произнести это все, как можно спокойнее. — Я возьму фамилию своей биологической матери.
 
Мамины и без того большие глаза сейчас становятся чуть ли не на пол-лица.
— Миша, — начинает дрожащим голосом. — Ты наш с папой сын…
— Да, мам, — резко перебиваю ее. — Но так не может продолжаться вечно. Мы не можем с Лизой всю жизнь прятаться.
— Даже если мы всем скажем о том, что ты приемный ребенок и даже если ты сменишь фамилию, это ничего не изменит. Вы с Лизой выросли в одной семье.
— Я понимаю, но все же это лучше, чем все думают, что я ваш сын.
— Я даже не представляю, как публично объявить, что мы тебя усыновили, — разводит руками. — Написать в социальных сетях? Просто взять и обзвонить всех знакомых со словами «А Миша на самом деле не наш с Максимом сын»? Вот как это сделать? — смотрит на меня с вопросом.
— Я не знаю, мам… Но давай хотя бы начнем с того, что я познакомлюсь с биологическими родственниками и поменяю фамилию? А дальше решим.
Мама молчит, потупив взгляд. Я вижу, как ей тяжело. И мне на самом деле не легче, но другого выбора нет.
— Из биологических родственников у тебя остался только дедушка, — тихо начинает, а у меня отчего-то тут же разгоняется адреналин по крови. — Викина мать давно умерла от алкоголизма.
— И кто мой дедушка?
— Ты его видел один раз, — поднимает на меня глаза, полные слез, а я вдруг замираю. — Помнишь, ты, я и папа ходили в театр в октябре, кажется? А потом зашли поужинать в ресторан.
— Помню, — киваю головой. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз я был в театре, поэтому каждый поход я хорошо помню.
— Когда мы сидели за столом, к нам подошел мужчина…
В памяти тут же всплывает незнакомый мужик явно в возрасте, но хорошо выглядящий, под руку с девицей легкого поведения. Он благодарил маму за то, что она навещает могилу его дочери и с любопытством смотрел на меня…
— Помню, — выдавливаю хриплым голосом.
— Вот это был Викин отец, твой дедушка. Помимо него самого у тебя из родственников только его сын, родившейся в браке с его второй женой. Но и с ней он давно развелся. Больше у него нет детей, насколько мне известно. У Вики еще были какие-то двоюродные братья и сестры, но никого из них я не знаю, они живут в других городах.
— Мне надо в ним встретиться. Его зовут Валерий Степанов? — вспоминаю отчество биологической матери, написанное на ее памятнике.
— Да.
— У тебя есть его контакты?
Мама молча кивает головой. Видно, что ей тяжело. Мне тоже.
— Извини, — только и могу вымолвить я. — Я бы очень хотел, чтобы ты была моей настоящей мамой.
Я тянусь крепко ее обнять.
— Ты же не перестанешь называть нас мамой и папой? — тихо спрашивает.
— Нет, конечно.
— Папа очень расстроится из-за того, что ты решил сменить фамилию.
— У меня нет другого выхода. Какое у меня было отчество при рождении?
— Александрович. Степанов Михаил Александрович, так тебя звали.
Я выпускаю маму из рук.
— Моего биологического отца звали Александр?
— Нет. Вика не помнила имя твоего настоящего отца. Это условное отчество, которое, по ее мнению, сочеталось с именем Михаил.
— Понятно… — только и могу сказать.
Пожелав мне спокойной ночи, мама уходит. Я жду, когда все разойдутся по своим комнатам и в доме потухнет свет, снимаю одежду и иду к Лизе. Она лежит в кровати, но не спит. Наверняка ждет меня, но из вредности никогда это не признает.
Я забираюсь к ней под одеяло и спешу прижать к себе.
— Секс только после свадьбы, я помню, — говорю со смехом. — Но хотя бы обнимать тебя можно?
— Можно, — довольно улыбается мне в грудь и обвивает рукой за пояс.
Лиза моментально погружается в сон, а вот я все еще продолжаю раздумывать о нашем отнюдь не радужном будущем.