Среди проклятых стен

– Знаю… – Джембер быстро глянул на меня, его слегка округлившиеся глаза подтвердили мои догадки. – Молчи.
– Так вы были парой!
– Я выгоню тебя на улицу, – пригрозил он, однако слова его не возымели нужного действия из-за румянца, залившего его лицо.
– Ты любишь ее, – протянула я нараспев и спрыгнула с кровати, когда он потянулся ко мне. – Признайся в этом.
Глаза Джембера пылали огнем: будь у него на ноге протез, он бы наверняка погнался за мной.
– Почему бы тебе не заняться тем, ради чего ты сюда пришла, – прорычал он, затем вытащил грифельную доску и протянул мне, – и не продолжить работу над своим амулетом.
Я не шелохнулась. Потому что сомневалась, что, окажись я рядом с ним, он не затащит меня на кровать и не изобьет до полусмерти.
От осознания этой правды внутри меня закипела злость.
– В том, чтобы любить кого-то, нет ничего плохого.
– Ты знаешь меня уже четырнадцать лет. Думаешь, я способен на любовь?
Горло внезапно сдавило – то ли от сдерживаемого смеха, то ли от рыдания. Я сглотнула… потом еще раз.
– Нет, – наконец сорвалось с моих губ. – У тебя нет сердца.
Повисшая между нами тишина была такой густой, что мне хотелось в ней утонуть.
– Дольше одной ночи ты здесь не задержишься. – Джембер помахал доской в мою сторону, и я без возражений ее взяла. – Так что приступай.

Я просидела за работой до глубокой ночи. Перейдя с грифельной доски на дерево, вырезала такое количество амулетов, что мне больше не хотелось смотреть на древесину. И каждый раз Джембер говорил мне начинать заново.
Заносчивость и высокомерие – грехи. А признание своих способностей – нет. Я умела делать амулеты. Причем очень хорошо. К тому же для изучения у меня был превосходный экземпляр. Еще никогда на создание амулета у меня не уходило три дня. Никогда.
По этой причине Джембер не просто так отказывался давать мне серебро, и связано это было не столько с моей работой, сколько с местью.
– Я готова переходить на серебро.
– Нет, не готова, – пробормотал он, продолжая дремать лежа на спине.
– Ты даже не взглянул на него. Я готова.
Он открыл глаза и посмотрел на амулет. Изучал его достаточно долго, чтобы потом посмеяться надо мной, но не настолько, чтобы заметить какие-то недостатки.
– Начинай заново.
Мое сердце болезненно сжалось.
– Я начинала уже дюжину раз.
– И до сих пор не выходит? – Вопрос был риторическим и сквозил сарказмом. – Хм. Понятно.
– Джембер, ты несправедлив. Хочешь, чтобы к утру меня здесь не было, а сам даже не пытаешься мне помочь. – Я сунула ему в лицо свой деревянный амулет, вынуждая посмотреть на него. – Он выглядит в точности как твой. Я готова перейти на серебро, и ты это знаешь.
Он выхватил из моей руки амулет, но не сводил с меня пристального взгляда.
– Какая разница, что он выглядит как мой? Вопрос в том, ощущается ли он моим? Даже малейший огрех имеет значение.
– Ты даже не посмотрел на него.
В конце концов он сдался и принялся разглядывать амулет. А потом разломил его надвое и швырнул через дверной проем в соседнюю комнату.
– Зачем ты это сделал?
– Держи себя в руках, девчонка…
– Он был безупречен, и ты это знаешь.
– Ты так сильно хочешь вернуться в этот замок, что из-за плохой подготовки готова рисковать своей жизнью. Почему? Что тебя там ждет?
Я отвернулась, чтобы он не заметил моих вспыхнувших щек. Мое сердце… вот что. В руках юноши с глазами, полными надежды.
– Покровительство.
– Его не будет, если ты погибнешь. – Он поднял свой амулет с кровати и убрал его в ящик. – Ты получишь серебро. Но для начала сделаешь копию своего амулета.
Я застыла.
– Моего?
– По памяти. Ты носишь его каждый день, и тебе уже должно быть знакомо это чувство.
Так и есть. Он для меня как вторая кожа. Я ощущала его присутствие даже сквозь ящик, хотя его штрихи наслаивались на штрихи амулета Джембера. Я тяжело вздохнула в попытке успокоиться, а потом принесла еще один кусок дерева из другой комнаты.
Какой бы сложной ни была задача, я воссоздала свой амулет всего за час. Когда я вручила его Джемберу, тот лишь мельком равнодушно глянул на него.
– Теперь изготовь мой, – сказал он.
На этот раз я не стала жаловаться. В конце концов, поступки говорили громче слов. Однако во время работы я вдруг осознала, что он прав. Я не могла с точностью представить каждый штрих в своем сознании. Одни из них закручивались в петлю, и было неясно, в какую сторону. Другие имели с одной стороны насечки, которых не было у остальных. Джембер являлся моим учителем, лучшим в своем поколении. Но как бы ни противно это было признавать, он оказался прав.
Если я не могла создать амулет Джембера, когда его штрихи смешивались с моими, то как я собиралась поймать гиену в самый разгар Пробуждения?
Я остановилась и, тряхнув головой, выкинула все нарисованные линии из сознания.
«Попробуй еще раз, Анди».
К тому времени, когда копия амулета была готова и обмотана нитями, Джембер крепко спал. Сколько времени прошло? Должно быть, сейчас уже раннее утро.
Открыв глаза пошире, я немного прошлась по комнате, чтобы не уснуть, пока мозг ничем не занят.
Тем временем Джембер спал…
Закусив губу, я посмотрела на ящик стола. Встала, размяла шею, а затем осторожно выдвинула его и достала письмо Сабы.
«Я все еще люблю тебя, – говорилось в нем мелким торопливым почерком. Мое сердце забилось от волнения. – Можем ли мы забыть обо всем и провести остаток моих дней вместе?»
Я потрясенно уставилась на эти слова. «Остаток моих дней?» Она хочет сказать… что исчезнет вместе со Сглазом. От этой мысли все внутри меня перевернулось, но в эту секунду Джембер пошевелился, и мне пришлось быстро убрать письмо.
Я разбудила его, легонько коснувшись плеча, и поднесла амулет к лицу. Как только он забрал его у меня, я вновь принялась потягиваться.
– Физическое присутствие моего амулета не позволяло тебе почувствовать штрихи, – донеслось до меня.
Я обернулась к Джемберу: он как раз держал тонкий деревянный амулет над пламенем свечи возле кровати.
– Он идеален, – возразила я, – признай это, старик.
– Я не стану ничего признавать. – Он слегка подпалил дерево, а потом бросил амулет на грязный пол. У меня загорелись глаза, когда он кивком головы указал на полку с инструментами. – Можешь взять серебро.