Я и мои истинные
Слухи о моем возвращении не заставили себя ждать. Я надеялась узнать, у кого из членов клана такой длинный язык, но Каин крайне неохотно копался в чужих умах, да и времени на допросы у нас не было.
С одной стороны приходилось держать оборону. С другой — проклятый требовал к себе все внимание. Он будто с цепи сорвался, пытаясь использовать каждую свободную секунду с пользой. Не подпускал ко мне никого. Злился, когда лезли с важными новостями, и практически не выпускал из постели. Он даже плюнул на осторожность, которую старался соблюдать во время близости.
Его белое волевое лицо было тем, что встречало меня утром и провожало ко сну. Все стало неважно: только контакт кожа к коже, только переплетение пальцев и мыслей. Невыносимо, непрерывно, остро…
Любовь такая безумная, что напоминала болезнь.
Единственное, что вынуждало Каина выпустить меня из рук — периодическое появление гонцов у ворот. Без Аттиса в императорском дворце наступил хаос. Сначала они прислали половину кроличьего клана с требованием выдать меня для справедливого суда. Но появление разъяренного проклятого слегка попортило их планы.
Во второй раз они действовали умнее и взяли с собой подкрепление. Личная охрана императора окружила земли волков, требуя раскаяться, сдаться и подчиниться воле небес. Каин даже не дослушал этот пламенный спич. Просто вмял их в мостовую ментальной силой, пока те не попросили пощады.
— А нынешняя императрица реально точит на тебя зуб, — заметил окрепший и заметно подобревший Вэнь Ла. — Не помню таких скандалов со времен правления малыша Роума. Вот уж кто умел создать себе врагов!
Упоминание деда Каина и Аттиса вместе со словом «малыш» невольно заставляло задуматься, насколько же древним был этот нахальный тип, объедающий мою семью.
Уходить цилинь не торопился. Ему, очевидно, нравилось быть в самой гуще событий, оставаясь при этом в безопасной тени моего супруга. Сытая жизнь пошла Вэнь Ла на пользу: благородная красота, затененная годами лишений и издевательств, вновь угадывалась в тонких чертах лица. Фиолетовые волосы заблестели, тело окрепло.
И мои супруги точно начали бы ревновать, если бы не его заявление о крайней переборчивости цилиней. Многие оставались одинокими до самой смерти, так и не сумев полюбить ни одну женщину. Это объясняло, почему их вид находился на грани вымирания.
Третью и последнюю попытку достать меня можно было назвать успешной. Серая тень скользнула по крышам зданий, а спустя мгновение на опустевшей площадке для соревнований, где теперь носились дети, появился оборотень.
Не успел Тициан сделать и шага, как его сбил с ног Фиралис и приставил к горлу нож. Следом поспел Харрук в звериной форме. Гигантский матерый волк отогнал испуганных скорпиончиков подальше и закрыл меня от наемника.
— Прошу. Я пришел с мирными намерениями, — быстро сказал Тициан, сверкая прозрачными глазами из-под маски.
— Охотно верим словам убийцы!
Харрук тяжелее всех переживал мое исчезновение. Хоть он и не говорил, но я чувствовала, как собственное бессилие и темное предчувствие гнетут вожака стаи. Тогда я подошла и обняла его за могучую шею.
— Говори — чего хочет отец Бринны?
— Идет война, а столица ослаблена непрерывными конфликтами, — Наемник не шелохнулся. — Императрица взывает к твоему благоразумию и просит явиться на сбор правящих кланов. Если тебе нечего скрывать, то и бояться нет смысла.
— Не похоже на предложение о перемирии, — холодно заметил наложник. Я остановила его:
— Будет собрание? Не суд?
— Верно. Нужно многое обсудить. Город страдает от тварей из Пустот, дозорные уже две недели не выходили за пределы стены. Прошу, прими приглашение.
Вот и первые уступки.
Я пробовала быть незаметной и просто жить, но, увы, большинство оборотней спокойная семейная София Ларина не устроила. Хватит. Больше позиция страуса не работает. Пора поставить всех на место.
— Скажи Бринне, что отец-волк с главой клана людей придут. Но нас будут сопровождать стая, воины Саарганиша и лично скир. Вам доверия нет.
Причины быть «раздраконенной» у меня были. И еще какие. Фауст покинул семью, как только разразился скандал.
Мужья пытались скрыть этот постыдный факт как могли, но ни одна мать не пропустит отсутствие целой сыновьей единицы в доме, особенно, когда снаружи творится чёрт-те что. Он ушел тихо, попрощавшись лишь с тройняшками.
Кемаль сказал, что Фауст выглядел подавленным и все твердил: «Она вернется… Так всегда бывает. Но я не могу больше рисковать».
О причинах его ухода можно было только гадать. Правда, мы с Кори довольно быстро пришли к общему знаменателю. Племя росомах, к которому переехал наш сын, было непростым. Там жили его настоящие родители.
— Там ему будет безопаснее, чем сейчас с нами, — заметил Каспиан, тяжко, совсем по-взрослому вздыхая.
Так что мне позарез нужна свобода передвижения. Я хочу лично поговорить с первенцем и увидеть своими глазами, что его выбор так же доброволен, как и безопасен.
***
В ночь перед новым сражением я покинула постель Каина. Надо привести мысли в порядок, если хочу переманить на свою сторону как можно больше союзников. У нас армия Багрота на пороге, а императрица с ее отцом все никак нос из моей юбки не вытащат.
— Госпожа, — кажется, Фиралис не знал о существовании сна. Иначе почему он всегда оказывается рядом? — Хотите принять ванну? Позвольте помочь вам.
— Эм… может, тебе лучше отдохнуть? Ты ведь опять делал опись пострадавшего имущества, я права?
Трудно понять, какую дистанцию нам с ним стоит соблюдать. Особенно теперь.
— Я чем-то вас обидел?
Он едва заметно напрягся. Странная реакция. Я потрепала по плечу, обтянутому газовой тканью нежно-смарагдового цвета и ласково сказала:
— Дело не в этом. Просто ты не должен быть таким хорошим, иначе я опять этим воспользуюсь. Живи своими желаниями, хорошо? Сам видел — мир очень хрупок. Гонясь за чужими требованиями, легко потерять себя.
Он пошевелил губами, будто собираясь спорить… Но появление Кориандра заставило наложника опомниться, поклониться первому супругу и молча уступить место. Лекарь понимающе выгнул бровь:
— Водные процедуры? Пошли, любимая, я помогу. Нет, нет, не спорь. Выдался редкий миг, когда я могу потрогать тебя без злобного присутствия одного знакомого нам всем дракона.
Пока я плескалась в прохладной травяной воде из бочки, он стоял у изголовья, вспенивая самодельный шампунь.
— Ты думала о том, чтобы сделать Фиралиса супругом? — невинный вопрос застал меня врасплох. Я ошарашено развернулась, и лекарь пожал плечами.
— Он преданный и неглупый. А главное — сильный. Тебе нужны сильные мужчины.
— У меня их целый зоопарк. Во главе с тобой, кстати!