Его невинная добыча

— Не трогай! — тут же рыкнула я, пытаясь вырваться. Плечом ударилась о сиденье, захлёбываясь страхом и беспомощностью, рванулась назад, задев его коленкой.
— Хватит! — рявкнул он.
Сталь прошлась по клейкой ленте на руках, и он швырнул меня обратно на пол. Покачал головой и снова обратился к тому, что вёл машину:
— Чем быстрее мы избавимся от неё, тем лучше. Проблемы с Призраком никому из нас не нужны. Нет девчонки — нет проблем.
— Через полчаса будем на месте, — отозвался третий.
Через полчаса? При этих словах меня охватила новая волна страха. Почувствовав это, сидящий на заднем сиденье опять глянул на меня с похотью и, дотянувшись, погладил по щеке. Потом по шее, по вырезу платья.
— Ты сладкая, — проговорил он тихо. — Очень сладкая, Ева. Знала бы ты, сколько раз у меня на тебя вставал, — усмешка, пальцы по шее. — Хотелось вставить тебе так, чтобы орала… Но деньги слаще. Куда слаще.
 
Вскоре мы действительно остановились. Едва я успела посмотреть вверх, сквозь стекло, дверца открылась и меня поволокли к высокому кованому забору, где уже ждали двое.
— Оставьте меня в покое! — истерично вскрикнула я, дёрнувшись.
Понимала, что это бессмысленно, но что ещё мне оставалось?
Сердце колотилось в горле, содранные колени болели, солнце, яркое, стоящее высоко в небе, грело кожу. Вот только тепло мне не было. Наткнувшись на взгляд одного из поджидавших нас мужчин, я поняла — ничего хорошего дальше не будет.
Судорожно обернулась на одного из троих, что шёл позади. Как его зовут? Кажется… Тон… Антон…
— Тон! — снова вскрикнула и очень тихо добавила: — Пожалуйста…
— Надо же, — он немного склонил голову, посмотрел на товарищей. — Наша детка вспомнила, как меня зовут. Перехватил за руку и подтолкнул вперёд. Лицо его искривила злоба, и я поняла — это была ошибка. — Пошла, — процедил он и толкнул меня снова.
Остановившись возле ограды, он обратился к одному из мужчин:
— Как договаривались. Где деньги?
Молча тот кивнул второму. Тон опять толкнул меня, и я оказалась в чужих руках. В прямом смысле чужих.
— Уверен, что целка? — спросил он у Антона так, словно интересовался чем-то… Чем-то само собой разумеющимся.
— Я же уже сказал, — раздражённо отозвался Антон. — Я за свой товар отвечаю.
— Хорошо, — мужчина откинул мои волосы с лица, дёрнул молнию платья, оголяя грудь и, равнодушно осмотрев, вернул лямки на место. Меня трясло, в ушах шумело, ноги подкашивались.
С трудом я понимала, что происходит. Пальцы на моём плече сжались мёртвой хваткой и прежде, чем я смогла скинуть оцепенение, мы оказались по другую сторону забора.
— Отпустите меня, — прошептала я, попытавшись обернуться. — Прошу вас. Я…
Я поняла, что сказать мне и нечего. Более того, мои же слова могут стать для меня приговором. Призрак не тот человек, что легко отпускает проступки. А то что сделала я… Если он найдёт меня, если вернёт обратно… Что со мной будет? А что будет теперь?
— Закрой свой рот и иди вперёд, — грозно приказал мужчина, толкнув меня к крыльцу.
Пять ступенек в никуда. Я опять попыталась вырваться, сказать, что никуда не пойду, но всё, чего добилась — несколько брошенных в свой адрес нецензурных слов и смачный шлепок по заду.
Дверь распахнулась, когда мы оказались на верхней ступени, вышедший нам на встречу мужчина был крупнее первого.
— Отведи её в дальнюю комнату и скажи ребятам, чтобы успокоили. Девочка норовистая, — передавая меня ему, проговорил мой провожатый.
Второй был ещё молчаливее. Из его рук я перекочевала в другие. И снова пальцы, ладони…
— Я не пойду! — голос мой звучал сипло. Ноги скользили по холодному мраморному полу.
Ведущий меня никак не реагировал. Казалось, ему вообще всё равно. И действительно, для него я была ничем — сил его хватило бы на четверых таких, как я.
— Нет! — дёрнулась.
Попыталась царапнуть его, но без толку. Не знаю, что заставляло меня бороться, ибо бежать всё равно было некуда. Но и сдаваться вот так… В воздухе пахло опасностью. На стенах коридора висели фрески, на полу — высокие вазы с развратными рисунками.
Я вдруг поняла… Поняла и похолодела. Это же… как называла их одна из моих воспитательниц? Публичный дом? Как-то так… Место, где женщины отдают себя за деньги мужчинам. Никогда! Никогда я…
Рыча, я снова стала биться, изловчилась и что есть силы ударила мужчину по ноге. И тут же почувствовала пронзившую тело боль.
— Ай! — вскрикнула я. Застонала, когда он, вывернув мне руку, толкнул дальше, в глубину холла, ведшего в никуда вне зависимости от того, что было в его конце.
— Хуже будет! — рявкнул он.
Дверь, мимо которой мы проходили, была открыта. Сквозь марево страха я различила мужчину. Рассмотреть его не успела, заметила только, что одет он в отличие от остальных, в простые джинсы и клетчатую рубашку поверх футболки.
Он бы мог мне помочь. Не такой… Простой работяга, похожий на тех, что занимались ремонтом в нашем доме. Простой… Только чем он мне поможет? Чем? Подавив готовый сорваться крик о помощи, я сделала ещё один шаг. Услышала незнакомый голос.
— Сам хозяин тебя хочет, — презрительно усмехнулся держащий меня мужчина и толкнул к открытой двери. И тут я обомлела.
Сидящий в кресле мужчина медленно прошёлся по мне взглядом. Тот самый мужчина, у которого этой ночью я украла деньги. Тёмные глаза, острые черты лица…
Лениво встав, он бесшумно подошёл ко мне. Откуда он узнал, что меня привезут сюда? Откуда? Деньги…
— Давно не виделись, правда? — пальцы его оказались на моём подбородке, взгляд пронзил нутро.
Меня затрясло ещё сильнее. Я украла все его деньги. Почти, все. А теперь… Куртку люди Призрака сняли почти сразу и тут же обшарили карманы. Даже если он просто работает тут… От взгляда его мне было страшно.
— Вы встречались раньше? — ворвался в моё сознание голос другого мужчины.
Я выдохнула, ощутила новое прикосновение. Руслан. Его зовут Руслан — это имя будто бы огнём вспыхнуло на подкорке. Каждая буква была обвита маленькими языками пламени.
Я вдруг поняла — его имя я бы не смогла забыть, даже если бы попыталась сделать это.
— Было дело, — он усмехнулся. Коснулся моей нижней губы, и внутри у меня всё натянулось ещё сильнее. — Хотела убежать от меня, девочка?
Попытавшись отступить, я наткнулась на стоящего позади охранника. — Я её покупаю.
Покупает? Мысли окончательно запутались. Что значит, покупает?!
— Удовольствие не из дешёвых, — тот, что говорил, подошёл к нам. Он был старше, волосы его уже серебрились сединой. Но взгляд… Жёсткий, непроницаемый.