Миллионер, Париж и туфелька

– Знаешь, в чем твоя проблема, Оля? – бросил мне в спину Свободин.
Я обернулась.
– И в чем же?
– Ты не умеешь ценить то, что у тебя есть. Ты веришь тому, что тебе говорят, и даже не пытаешься отвоевать собственное мнение.
– Отстань.
Опустив плечи, я прошмыгнула в издательство, всем сердцем желая не встретиться с насмешливым взглядом Али или Доронина.
Благодаря усердию Али, объявившей мне негласную войну после того, как я выгнала ее с места у окна, к обеду все в издательстве знали, что я влюбилась в Волкова и написала розовые сопли.
Наверное, даже в самых страшных снах я не могла представить, что такое случится наяву. Меня разглядывали, как чудную зверюшку в зоопарке, и с понимающими улыбками перешептывались.
«Она еще и требовала оставить за ней авторское право, представляете?»
«Дилетантка! Написала бред и еще хотела, чтобы на обложке красовалась ее фамилия»
«Да кто она такая, чтобы ее фамилия была на обложке автобиографии про Макса Волкова?»
В «Карамельке» от меня отворачивались, как будто я прокаженная. А в самом первом ряду презирающих занял место когда-то обожаемый мной Доронин.
Моя единственная подруга Кира была на больничном, поэтому поддержать меня было некому. Лишь Петя Свободин, гордо и надменно прошествовав мимо разношерстно ухмыляющейся публики, сел рядом.
– Оль, – раздраженно шепнул мне он. – Что-то не так. Неспроста эта сладкая парочка про тебя такие слухи распустила.
– За ними стоит Воеводина, – обреченно пожала плечами я.
После обеда меня вызвали в кабинет главного редактора.
– Я пойду с тобой, – брови Свободина угрожающе сдвинулись на переносице.
– Не стоит, – покачала головой я.
Али в приемной не оказалось, и я с облегчением выдохнула.
– Сколько ты хочешь? – уставилась на меня своими маленькими глазками Воеводина.
Я непонимающе захлопала глазами.
– О чем вы говорите?
– Сколько тебе заплатить, чтобы ты отказалась от своего авторского права на проект с Волковым?
– Мне не надо ничего платить. Выбросьте вы в урну этот проект! – не выдержала я. Меня уже начинало трясти от одного упоминания про автобиографию.
– Ты с ним спала, да? – раздраженно выкрикнула она. – Поэтому он требует, чтобы на обложке стояла твоя фамилия?!
– Что?
У меня вспотели ладони и вспыхнули щеки. Как можно задавать такие бестактные вопросы? Если между нами что-то и было, это никого не касается!
– Сколько тебе заплатить, чтобы ты отказалась от права на текст?
Я поднялась со своего места и молча направилась к выходу.
– Неужели ты не понимаешь, что тебе с ним ничего не светит?! – бросила мне в спину Воеводина. – Он – Макс Волков, а ты просто помощник дизайнера обложек! Возможно, ты симпатичная, а ему было скучно, и ты уговорила его не соглашаться ни на какую другую фамилию на обложке в обмен на твою услужливую податливость! Но такой способ вряд ли поможет тебе продвинуться по служебной лестнице!
Я обернулась. Нет, еще никто и никогда не говорил мне подобных вещей в лицо. Наш с Максом роман был именно романом, пусть скоротечным, но там не было никакого холодного расчета. Я выполняла работу искренне и с чистым помыслом, потому что я влюбилась в него.
– Мне ничего не нужно. Забирайте даром тот глупый текст, – пробормотала я и пулей вылетела из кабинета.
Все, с меня достаточно. Пусть забирают, только отстанут.
В нашем отделе, разделенном прозрачной перегородкой, Свободин озадаченно таращился на экран своего компьютера.
– Оля!
– Что еще?
– Подойди сюда.
Я взглянула на экран. Там красовалась новенькая обложка для автобиографии. На ней Волков в перчатках боксирует грушу. А сбоку автор – Аля Доронина.
– Аля Доронина? – непонимающе выдохнула я.
– Симбиоз Алевтины Воеводиной и Андрея Доронина? – приподнял бровь Петя.
Из моего горла вырвался нервный смешок.
– Не может быть…
– Может. Она решила за счет твоей работы пропиарить свою дочь. Воеводина слишком громкая фамилия, а Доронина звучит вполне сносно.
Что-то снова сжалось в комок у меня в груди. Я сидела и пялилась на новую обложку с глупым псевдонимом, взятым Алей у Доронина на прокат, и мне было до боли жаль, что нас с Максом так глупо обвели вокруг пальца.
Я не знаю, что со мной произошло дальше. Видимо, меня окончательно загнали в угол некрасивые поступки Воеводиной, потому что я медленно начала собирать свои вещи.
– Оль, ты куда?
– В отдел кадров. Напишу заявление об увольнении. С меня достаточно.
– А как же я, Оля? Я без тебя здесь совсем скисну! – испуганно схватил меня за руку Свободин.
– Справишься. На мое место придет работать еще одна дурочка с заниженной самооценкой.
Петя, растерянно хлопая глазами, остался стоять посреди отдела.
Мне было жаль расставаться с ним. Как ни крути, а он был единственным другом, поддержавшим меня в самый сложный момент. Но у меня не было ни малейшего желания продолжать оставаться в издательстве «Книжкин дом».
В отделе кадров никого не оказалось. Я втянула в себя побольше воздуха и просто направилась к выходу. Напишу заявление завтра с утра. И буду искать другую работу. Достаточно с меня унижений от Воеводиной.
Я шла по мокрому тротуару, сжимала в руках свою сумочку, и мне казалось, что моя самая большая потеря – это не работа в издательстве. Самая большая потеря в моей жизни – Макс Волков. Потому что без него в нашем городе даже не выглядывает солнце.
    
Глава 22. Макс
Я ворвался в гостиничный бар как раз в тот момент, когда Вера и мама пили шампанское на брудершафт. Да, за те сорок минут, что я провел в номере, они успели, как следует, приложиться к бутылке шампанского и теперь были, мягко говоря, навеселе.
– Вера!
Я грубо схватил мамину подружку за плечо и развернул к себе.
– Макс, ты что? Я чуть шампанским не подавилась! – взвизгнула она.
– Ой, кажется, мне пора припудрить носик, – подала голос моя мама, и нетвердой походкой зашагала в сторону дамского туалета.
– И не только тебе! – спохватилась Вера, но я крепко впился пальцами в ее локоть.
– Что такое, Макс? – недовольно посмотрела на меня она.
– Наш отец. Они уже в самолете. Летят сюда! – вырывался у меня из груди отчаянный вопль.
– Как? – Вера пытается сфокусировать взгляд на моем лице.