Миллионер, Париж и туфелька

– Команда Кирилла завтра играет с Московским «Спутником».
Макс открывает дверь и выпускает меня в прихожую. Всего мгновение – и он уже в дубленке. Ему не терпится поскорее оказаться в такси, которое он снова вызвал через интернет, поэтому он снимает с вешалки мою короткую шубку и быстро помогает ее надеть. Следом стягивает мой шарф и белую шапку с большим пушистым помпоном и нахлобучивает шапку мне на голову.
– Ты испортил мою прическу, – возмущаюсь я.
– Оля, я есть хочу! Ничего не случится с твоей прической!
Я стягиваю шапку обратно, бросаю ее на тумбу и торопливо выхожу вслед за Максом на лестничную клетку. Он уже жмет на кнопку вызова лифта.
Мы с Максом добегаем до такси и с радостью забираемся на заднее сидение. На улице солнечно, но жутко холодно, и я уже жалею, что оставила шапку дома.
– На площадь, – произносит Волков и прижимает меня к себе.
Водитель согласно кивает, заводит машину, и спустя десять минут мы выбираемся на пустующей пятничным утром площади. Ветер порывами сбивает нас с ног, и мы едва успеваем укрыться за стеклянной дверью кафе.
Пока я снимаю куртку и пялюсь в электронный экран, Макс успевает заказать добрую половину меню.
– Так что там с футбольным матчем? – забираясь на высокий барный стул, спрашиваю я.
– Мама хочет с тобой познакомиться, – открывая крышку на пластиковом стаканчике с кофе, поясняет Макс.
– Ты сказал родителям, что мы встречаемся?
– Они подписались на мой аккаунт в сети и теперь каждый раз смотрят наши селфи, – Макс морщится и дует на горячий кофе.
– О-о-о…
Кроме глупого «о» мне ничего не приходит в голову. Но если родители Макса пригласили меня на матч, придется идти. Иначе они обидятся, а я не хочу проблем в отношениях.
– Единственное, оденься потеплее, стадион под открытым небом, —как ни в чем не бывало, предупреждает меня Волков. Как будто я каждый день хожу на футбольные матчи с родителями своего парня.
Я слегка растеряна. Нет, я знакома с его братом, и я отлично знаю его отца. Но знать этих людей, как соседей – одно, а вот идти на матч как девушка их старшего сына – совсем другое.
– Макс… Я теперь буду волноваться. Переживать, что не понравлюсь твоей семье…
– Оля! Ты ведь их знаешь. Подумаешь, вместе сходим на матч. Что в этом такого?
– Я не всех знаю. Твою маму, например, не знаю. А что, если я ей не понравлюсь?
– Понравишься, – широко улыбается мой герой. – Ты такая милая. Как ты можешь им не понравиться?
Но мне совсем не весело. Я волнуюсь.
– Держи мороженое и ни о чем не думай, – уверенно сует мне щедро политый клубничным сиропом макфлури Волков. – Мой отец, конечно, тот еще фрукт, но лично его ты знаешь. А мама тебе обязательно понравится.
Ох. Кажется, кто-то жуткая трусиха. И этот кто-то я, Оля Жданова.
Весь оставшийся день я переживаю. Мне необходимо с кем-то поговорить насчет завтрашнего события. Нет, все же хорошо, что у Макса тренировка.
Я закрываюсь в нашей с Машей комнате на двоих и включаю ноутбук. Слышу, как на кухне возятся мои родные. Маша собирается на прогулку, Алена в кино.
Я открываю текст. Появляется название книги: «Записки влюбленной девчонки». Да, я решила начать все заново. Я не буду писать автобиографии. Из меня плохой документалист. Зато я почти написала целый роман от первого лица. Это история про нас с Максом. Я даже имена не меняла. Написала историю нашей любви. Кстати, получилось очень неплохо. Обложку пока еще не делала, не знаю, что лучше – розовый фон с сердечками и влюбленной парочкой, или черно-белый, с одним Максом?
Я задумчиво смотрю на экран. Я ничего не говорила Максу про новую работу. Это секрет. Если все получится, подарю ему книгу со своим автографом. Мне осталось дописать последнюю главу и эпилог. Конечно же, в эпилоге будет новогодняя ночь, и герой сделает героине предложение руки и сердца прямо под елкой, когда куранты пробьют двенадцать раз. Она согласится – та-дам, хэппи-энд, все счастливы! Конечно, не факт, что в реальности Макс сделает мне когда-нибудь предложение руки и сердца, но ведь это любовный роман. Там все должно быть по правилам – кольцо, свадьба и счастливые, пускающие слезу на свадьбе родственники.
Надо только заставить себя дописать, а потом сходить в гости к бабушке, показать ей свой опус.
Я выдыхаю, и принимаюсь за дело. Текст идет легко и быстро. К семи часам вечера все готово. Кажется, клавиши дымятся от количества ударов по ним пальцами. Я нажимаю «сохранить», перекидываю документ на флешку и вспоминаю, что не обедала.
В прихожей раздается трель – дверной звонок звенит так, что кажется, сейчас у меня взорвутся барабанные перепонки.
– Кто-нибудь, откройте уже! – вопит Алена из дальней комнаты.
Маши нигде нет. Видимо, она ушла в школу.
Я нехотя высовываюсь из комнаты и иду к входной двери. Щелкаю замком и замираю в удивлении – передо мной стоит Свободин.
– Привет, – ошарашено улыбается он.
– Что, Воеводина тебя прислала? – пугаюсь я. – Я что-то не сдала?
– Я не знаю… – пожимает плечами Петя. – Я следом за тобой уволился. На следующий же день.
– Как?! Ты тоже ушел?!
– Ну, да… открыл собственное рекламное агентство. Я же пиарщик. Кстати, ты нашла новую работу?
– Нет. Как-то не особо получается искать.
– Хочешь ко мне в отдел? Мне жутко тебя не хватает! – оживляется он.
– Ты пришел ко мне домой, чтобы предложить мне новую работу? – вспыхивает надежда в моем сердце.
– Вообще-то, нет… но если хочешь…
Он хлопает себя по карману теплой куртки и выуживает оттуда визитку.
– Завтра утром можем созвониться.
– Привет! – возникает Алена за моей спиной. – Проходи, я почти готова.
Она вешается на шею Свободину и чмокает его в губы. Так, это что-то новенькое.
Я, кажется, совсем потеряла способность говорить. Как Петя мог повестись на Алену? Потом припоминаю коробку с Мартини и бокалами у нас в отделе. Ну, да! Ее подарили Пете на юбилей издательства.
Меня начинает разбирать смех.
– Как вы познакомились?! – спрашиваю я.
– В баре, – поясняет сестра. – В том, где я работаю официанткой. Петя пришел с друзьями, а я обслуживала их столик.
– У Алены незабываемые глаза, – выдыхает Свободин, но пялится совсем не на глаза.
У него глуповато-влюбленный вид, и я кисло ухмыляюсь. «Парень, да ты попал!», – кричит мой мозг. Но я благородно сдерживаю его порывы. Если Свободину нравятся распущенные танцовщицы, это его право – вдохновляться незабываемыми глазами моей мерзкой сестрички. Надеюсь, скоро она переедет к нему вместе со своей жуткой собачкой и освободит нашу софу. В гостиную наконец вернется красивый диван.