Оковы судьбы. Клетка для сердца
Жажда её крови с каждым днем становилась сильнее, но Ороти терпел. Он и сам до конца не понимал своих поступков, всегда добивался поставленных целей, несмотря на сопротивление, а тут тупик. Однако Нарина отличалась от других тем, что ни в какую не желала признавать его господство и не покорялась. Утешал себя лишь тем, что плод сладок, пока остается запретным. Но когда он совет его…
Принц Крови пересматривал отчёты с границ клана, как в дверь постучались.
– Входи, – прошелестели створки и в проеме показался управляющий.
– Господин, к вам приехал лорд Хуан Лагрес.
– Вот как. Таро, пригласи его ко мне, – слуга, поклонившись, ушел, а губы Канана дрогнули в ухмылке. Да, давно он не видел друга.
Мужчина с красными волосами, заплетенными в толстую косу, ожидал на веранде. Порывы теплого ветра развивали полы его тёмно–зеленой одежды. Подойдя к окну, он хотел, было, рассмотреть сад, как взгляд наткнулся на светловолосую нимфу, стоящую на мосту. Широкие длинные рукава кимоно свисали с деревянных резных перил. Лучи солнца играли золотыми бликами на шелковой ткани, создавая сказочную картину, словно за спиной девушки трепыхались призрачные крылья. Лепестки дерева сакуры кружили вокруг склонившейся фигуры и опадали на гладь водоема.
Отвлек его управляющий, сообщив, что господин готов принять гостя. Войдя в кабинет главы, Хуан слегка удивился, увидев за столом друга.
– Ну здравствуй, Канан. Давненько я тут не был, смотрю, многое изменилось, –улыбка пришлого мужчины походила на лисью.
– Здравствуй. О чём это ты? – они пожали руки.
– Ну как? Вместо господина Миширо за столом я вижу тебя.
– Он в отъезде, но скоро должен вернуться. Ты же знаешь, что мой отец никогда не делает что–то просто так. Это своего рода проверка для меня… – принц недовольно скривил губы, откинув ещё один свиток в сторону.
– О, я вижу ты постигаешь бразды правления. Судя по твоему выражению лица, тебе это дается легко, – сарказм так и лился из лукавых уст, а стальные глаза лучились весельем.
– Ты, как всегда, абсолютно прав, друг мой, – они засмеялись, затем Канан, отбросив весёлость, поинтересовался: – Я так понимаю, ты пожаловал с новостями.
Лорд Лагрес достал из внутреннего кармана камзола пергамент с алой печатью и передал Ороти. Тот, ознакомившись с документом, поднял на гостя тяжёлый взгляд.
– Если это то, о чём я думаю, значит, пришло время задействовать наш план, – наследник щёлкнул пальцами и свиток, лежащий на золотом подносе, поглотило синее пламя, пожирая секретную информацию. – Они начали действовать исподволь, как гнусные гиены. И мы ответим на их вызов большей силой. Пусть горят в аду…
Хуан согласно кивнул.
– До приёма осталось чуть меньше седмицы, я слышал, даже Вириан прибудет, – зря он это сказал. Глаза Принца Крови обожгли ледяным взором, а следом раздался треск ломаемой мебели – это пальцы стиснули поверхность стола. Лорд уже успел пожалеть, что спросил. Уж слишком натянутые отношения были между братьями.
– Да, слухи верны. Он ни за что не пропустит мою коронацию, – процедил сквозь зубы Ороти. Повисло гнетущее молчание. Лагрес не спешил его нарушать, погрузившись в свои мысли.
– Тебе не кажется, что эти события могут быть связаны? – вскоре предположил он.
– Что ты имеешь виду? – подхватил нить разговора наследник.
– Ну, я о том, что Коготь с прихвостнями может воспользоваться такой возможностью и напасть. Учинить диверсию, если хочешь.
– Думаешь? – Канан хмуро взирал на горстку пепла, от некогда бывшего ценного пергамента. Учитывая всё обстоятельства, выходило, что его союзник может быть и прав. – Хорошо, я прикажу усилить охрану дворца, но всё–таки будем надеяться на фортуну. Нам сейчас лишние смерти не нужны.
Постучались в дверь, и прислуга сообщила, что обед готов. Это разрядило напряженную обстановку.
– Кстати, ты ничего не хочешь мне рассказать? – стальные глаза гостя смотрели с прищуром.
– Ну–ка, о чём это? – Канан вопросительно вскинул бровь. Лорд сделал вид, что рассматривает пейзаж за окном и, как бы невзначай, предложил:
– Ну, например, о новой наложнице. Только, я смотрю, ты дал ей немного вольности.
«Значит уже видел, шустрый какой» – губы Ороти тронула ухмылка. А в слух он ответил: – Она вовсе не наложница…
Не дав даже договорить, Хуан оперся руками о стол и, поддавшись вперед, ошалело воскликнул:
– Ты нашел себе жену? Наконец–то, я дожил до этого дня! А то думал, что буду старцем, пока этот момент настанет, – однако его тираду прервал смех принца.
– Смею тебя огорчить, друг мой. Ты сделал неправильные выводы. Не дожил ты ещё до этого дня – девушка не моя жена, и даже совсем не невеста. Она лишь пленница в моём дворце. Я наткнулся на неё случайно, когда возвращался домой, – наследник замолчал, наблюдая за реакцией.
Хуан надулся, как ребенок, пробубнив:
– Ну вот, а я–то понадеялся. А продолжение рассказа? Что она в окрестностях забыла?
– Не знаю, но судя по всему, убегала от охотников. Её тело покрывали многочисленные раны, вплоть до глубоких.
– Вот даже как… Познакомишь? – в стальных омутах мелькнул огонек зарождающегося азарта.
– Тебе мало своего гарема? Она – моя! – беззлобно возразил Принц Крови.
– Посмотрим, – Лагрес вскинул брови, бросая вызов.
– Ну что ж, раз ты не намерен отступать, тогда позволь дать один совет: поаккуратней с ней, она строптива и дерзка, – Канан довольно ухмыльнулся, представляя веселье.
– Приму к сведению, друг.
Нарина сидела в саду на мягком покрывале в тени плакучей ивы, чьи гибкие ветви касались глади водоема. Рядом ворковали чёрные дикие лебеди. Девушка смотрела на них и невольно завидовала.
Ведь они – не одиноки.
Эти птицы ласкались друг к дружке, выражая тем самым свою любовь и преданность. Взмахивали могучими смоляными крыльями, ударяя по воде, вызывая круги и лёгкие волны с прохладными брызгами, ко долетали и до пленницы, что с грустью наблюдала за их чарующим танцем.
А ещё лебеди были свободны…
Нарина представляла себя маленьким орленком, который потерялся и отстал от матери. Девичьи пальцы прошлись по струнам сямисэна, и инструмент отозвался музыкой. Мелодией, исходящей из плачущей души. С уст невольницы полились слова, складываясь в песню:
Где–то там прячась в облаках
Летит птенец гордой птицы,
Не боится находится в небесах
Он не верит в людские небылицы…
Лавируя, мчится на огонек
В теплый край, где родной дом.
Брошен, потерян он и одинок,
Ему видится всё это сном.