Ты предназначена мне
Он прищурился сильнее. Затянулся. По тому, что появилось в выражении его лица, я поняла, что мне действительно не следовало этого говорить. Интуиция, подсказывавшая мне молчать еще по пути в порт, была моим единственным советчиком. Стоило прислушаться к ней. Стоило. Потому что реакция Вика сломала последнюю надежду:
– Беременна, говоришь? Тогда Алиеву тем более не следовало мешаться у меня на пути.
Он кивнул своему человеку. В каюте появились еще двое. Удар, удар, острая боль внизу живота. Что-то теплое, побежавшее по бедрам…
Пытаясь отогнать страшное воспоминание, я прикусила губу, сосредоточилась на Руслане.
Грязно выругавшись, он сжал руку в кулак. Подошел к окну и резко отдернул штору. Темень за стеклом была гуще, чем тут, в палате, освещенной слабым ночником, и я различила его размытое отражение. Опершись обеими ладонями на подоконник, он, обычно сильный, сгорбился и отчетливо скрипнул зубами.
– Ты уже сама поняла, да?
Я бы могла спросить его, что именно, но не стала. Хотелось подняться, подойти и обнять его, поцеловать между лопаток. Но сил на это мне не хватило бы. Их было слишком мало даже на то, чтобы просто сидеть.
– Да, – тихо отозвалась я и, когда Рус, обернувшись ко мне, посмотрел загнанным зверем, добавила: – Я сразу поняла. Сразу, как только… – Говорить было трудно уже не из-за боли в горле. – Неважно.
Заметив, как он напрягся, я качнула головой и повторила не только ему, но и самой себе:
– Неважно, Руслан, это… – Перевела дыхание, борясь со слабостью. – Это случилось.
Коснулась ладонью одеяла в районе живота. Не успевшая толком почувствовать, понять, осмыслить то, что внутри меня зародилось наше с Русланом одно на двоих продолжение, я потеряла его.
Сглотнула, облизнула пересохшие губы и убрала руку. Рус налил в высокий стакан воды из бутылки и подал мне.
– Что случилось в сквере?
– В сквере… – повторила я за ним. Сделала несколько жадных глотков. Снова почувствовала боль в горле. Глотать было тяжело, но я отпила еще немного. – Мы со Стэллой… Мы поругались.
Вернула стакан Русу. Тот поставил его на тумбочку. На кровать он не присел – стоял рядом, будто темный ангел, лишившийся крыльев, но все равно способный закрыть меня от бури размахом оставшейся вместо них тени.
– Она… С ней все… все в порядке? – Мысль о сестре заставила сердце тяжело удариться в груди. На корабле были и другие девушки, которых я не видела. Что, если…
– Да.
Короткий ответ Руса оборвал нарастающую тревогу. Облегчение, которое я испытала, было настолько сильным, что сама не ожидала. Выдохнув, кивнула.
– Я хотела немного подышать воздухом. И…
– Дамир не должен был позволять тебе этого.
– Я уговорила, – призналась честно. – Ненадолго. Мне действительно было это нужно. А потом…
Удар упавшего возле моих ног тела, звуки выстрелов, прикрывающий меня собой Дамир… Говорить об этом было выше моих возможностей.
Прикрыв рот ладонью, я судорожно выдохнула и мотнула головой.
– Дамир единственный, кто выжил. – Теперь Рус все-таки опустился на постель. Провел ладонью по моей скрытой одеялом ноге. Откинул его и погладил уже через ткань сорочки.
Я подняла на него взгляд. Продолжения он не требовал. Просто сидел и поглаживал меня. Очертил чашечку коленки, коснулся голени, накрыл лодыжку и опять посмотрел в глаза.
– Врачи дают прогнозы с осторожностью, но если он продержался эти сутки, значит, выкарабкается.
– А остальные? – шепнула я, понимая, что остальных уже нет. Больше нет.
Молчание Руса стало тому подтверждением. Я отвела взгляд. Если бы не бал, не мое желание пойти туда… Впрочем, что случилось бы тогда, неизвестно. Девочки, которые были со мной…
– На корабле были девушки… – Мысль о них возникла так резко, что в груди все сжалось, дыхание перехватило. Голова закружилась, и я едва не повалилась на постель. Руслан подхватил меня. Помог лечь.
– С ними все в порядке, – тихим бархатным рокотом ответил он и сел ближе.
Выдохнув, я закрыла глаза. Снова хотелось пить, и я прошлась языком по губам. Что было бы с девочками, если бы я не оказалась на корабле? Вряд ли их успели бы найти. Тугим узлом во мне переплелось сожаление, чувство вины, потери и облегчения. Губы дрогнули, уголки глаз защипало слезами. Они подступили так неожиданно, что я не сумела сдержать их.
– Все позади, Ева. – Рус коснулся моих волос. Нажал немного сильнее, так, что я снова ощутила его силу, его уверенность и его тени-крылья.
В нашу первую встречу он показался мне похожим на хищную птицу. Тень от крыльев большой хищной птицы…
Наслаждаясь его прикосновениями, я позволила себе забыться. Ненадолго. Минуту, может быть, две или даже три я лежала, не шевелясь и почти не дыша. Сжавшееся комочком сердце отзывалось на простую ласку, как не смогло бы отзываться больше ни на что.
– Как ты нашел меня? – спросила, почувствовав себя немного лучше. Несмотря на то, что только проснулась, меня снова утягивало в сизую дымку дремоты. Но пока я могла бороться с этим. – Как нашел этот корабль?
Я повернулась и, вглядываясь в лицо мужчины, которого уже не надеялась увидеть снова, потянулась к его руке, опустившейся на одеяло возле моей груди. Сжала пальцы – такие горячие по сравнению с моими, замерзшими, почти что мертвыми.
– Ночью на берегу нашли девушку.
Руслан тоже смотрел на меня. Теперь уже мои пальцы утопали в его ладони. Мне показалось, что в нем появилась какая-то отстраненность, которой не было еще минуту назад. Как будто он находился рядом, но в то же время думал о чем-то своем. Ощущение это появилось и пропало одновременно с тем, как Руслан сильнее обхватил мою кисть.
– У нее были твои бусы.
– Василиса… – шепнула я. Внутри все оборвалось, губы не слушались.
Я вспомнила.
Луч маяка пробивал мглу, окружающую нас. В его свете были видны струи дождя и гребни волн. Судно раскачивалось, холод пробирался внутрь, а в крови бурлил дикий адреналин. Мокрое платье оплелось вокруг ног, когда мне оставалось сделать последнее: броситься навстречу свободе. Или смерти. Только одна из нас могла спастись… И за миг до того, как ублюдок схватил Василису, я впилась ногтями в его кисть. Рванула кожу, оставляя кровавые борозды. Ощутила его хватку, принялась отбиваться. Если у кого и были шансы добраться до берега – то у Синички, не у меня. Платье! Слишком роскошное для этого судна. Слишком длинное. Я бы могла попробовать, но… Это бы лишило шанса нас обеих.
– Ублюдок! – прорычала я, когда он схватил меня. Всплеска не слышала, видела только, как силуэт Васьки, больше похожий на пятно, исчез. Только-только она была рядом со мной, а теперь…
– Сучье отродье! – Вместо плеча Васьки он впился в мое.
Оттащил от борта, рванул за лямку платья. Вокруг уже собрались остальные. Трое или четверо, перекрикиваясь, стояли у борта. Изловчившись, я впилась зубами в ладонь держащего меня скота, ударила его в грудь. Бессмысленно – этим я могла разве что больше разозлить его. Но все, что мне осталось, – это отчаянное сопротивление и мысленная мольба, чтобы наш один на двоих с Синичкой шанс не был иллюзией. Чтобы все было не напрасным.
– Тварь! – Он сжал меня, скрутил руки и поволок по палубе. Платье еще сильнее обвилось вокруг ног, и я, путаясь в нем, все равно пыталась сопротивляться. Голые плечи покрылись мурашками, под босыми стопами хлюпала вода. В последний раз я посмотрела на величественный и спокойный в своем бесстрастии маяк, дающий надежду пробирающимся сквозь шторм кораблям. На беснующееся море… Сделай это, Синичка. Только бы не напрасно…
– Она… – договорить я не смогла.
– Не скажу, что она в порядке. – Теперь на губах Руса появилось нечто схожее с кривой, едва различимой усмешкой. И опять волна облегчения. – Но могло быть куда хуже.
– Она… – Голос дрожал так сильно, что казался мне совсем чужим. – Она жива? Синичка… она…
С какой силой я сжала руку Руса, поняла не сразу. Только когда пальцы начало сводить, заставила себя отпустить его. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня, как и раньше – прямо, не в глаза – в душу. Крупная капля, прокатившись по щеке, кляксой упала на наши руки, за ней еще одна. Василиса…