Многомужество-5. Медвежья Ласка

Смешливо поморщившись, бера дала понять, что любит братьев, но не поддеть их просто не может, руководствуясь родственными чувствами.
— Они хорошие и давно заслужили свое право на счастье. Только будь с ними построже, а то распоясаются.
— Спасибо за совет.
— А про свадьбу все-таки стоит подумать. Время не терпит, да и ты сама знаешь, что берам несвойственно долго тянуть. Мы такие, решительные.
— Я даже не знаю, с чего начинать…
— Для начала составь список тех, кого хочешь видеть, а с остальным я тебе помогу, — не замечая или игнорируя, что напирает, Буря вновь вернула разговор к тому, о чем я пока думать готова не была. — И нужно отправить ворона родителям, чтобы они были готовы к нашему возвращению.
— Буря?
— А?
— А какие они? Ваши родители.
— Папа, — бера пожала плечом, — суровый Смоляной бер. Молчаливый и вдумчивый. Он может показаться тебе хмурым и холодным, но на самом деле он добрый, просто не любит это показывать. А Йонна тебе понравится обязательно! Она с приветом, но милая. Нас приняла как родных, когда мамы не стало, и никогда не делила детей, хоть единственный родной ей — Харланд. Ты не волнуйся, они будут рады.
— Очень на это надеюсь. Спасибо, ты меня успокоила.
— И из-за Йены не переживай!
— Из-за кого?
Сообразив, что сказала лишнего, девушка вмиг напряглась, подбираясь и выпрямляясь словно кол. Темные глаза забегали из стороны в сторону, судорожно решая, что же ответить, а пальцы взволнованно сжались.
— Знаешь, нам уже пора! Что-то холодает, засиделись мы! Да и братья там, наверное, уже все стены искромсали…
— Буря, кто такая Йена?
Глубоко вздохнув, бера набралась сил взглянуть мне в лицо, собирая в кулак остатки мужества. Ее губы распахнулись, тело окаменело. Мне показалось, что она даже слегка отодвинулась, словно готовясь к обороне.
— Тебе лучше у ребят спросить. Я и так наговорила лишнего.
Ревность медведицы вскипела в груди раззадоренным вулканом.
Плавящая все на своем пути лава потекла по венам, выжигая все эмоции, кроме ярости и злобы. Медведица внутри рвала и метала, предчувствуя, что оброненная в разговоре Йена явно взяла что-то, что ей не следовало, и одним своим существованием заслужила поплатиться здоровьем.
— Ласка, ты в порядке?
— Нет, — хрипя, прошептала я, чувствуя, как по рукам поползли болезненные мурашки, будто волоски превратились в стальные иголки, раня кожу крохотными кончиками.
— Я… Я позову ребят!
— Нет! — неожиданно схватив девушку за руку, я удержала ее на месте и перевела дыхание.
‌‌‍
 
Мысль, посетившая голову, дала медведице то, что она хотела. Самый правильный, на ее взгляд, выбор, с которым я впервые была согласна. То ли повинуясь инстинктам, то ли приняв окончательное решение, мне хотелось только одного — доказать им, что я лучше.
Вытряхнуть любые воспоминания о других из их голов! Заставить думать только обо мне!
Зверь в голове рычал, поднятый на дыбы приступом воинственности и ревности. Ей, как и мне было это необходимо, хоть и с разными целями, но нас сплотило принятое решение.
Йена, значит…
Месть нужно преподносить обдуманно и своевременно.
Именно поэтому промотавшись весь день по крепости и прячась от опекающих лордов, в свою спальню я вернулась уже затемно, решительно выдвинув ящик измученного комода.
Среди других вещей лежала подаренная Инесс сорочка, от одной мысли о которой я готова была залиться румянцем с головы до ног. Но, приняв решение, сейчас уже не сомневалась, движимая ранее неизведанными эмоциями.
Мне ничего не нужно им доказывать! Сами же говорили, пара — это навсегда! Без условностей и подтекстов!
Но все внутри кипело, перемешивая мысли и чувства в неразборчивую кашу.
Случайно произнесенное имя разделило мир на до и после, ставя меня лицом к лицу с тем, что я могу быть не единственной. И пока меня снедает стыд и скромность, пока идет борьба с медведицей на выживание, они наверняка думают об этой… Йене, которая даже не знает, что в их жизни появилась я!
Нет. Это мои медведи.
Бера я, в конце концов, или нет?! Сколько можно терзать себя никому не нужными сомнениями, которые мучают только мою вечно страдающую голову? Сколько можно сопротивляться неизбежному? Прятаться от собственных желаний, прикрываясь потерянной человечностью?
Я больше не та Ласка, которую все жалели и которой все сочувствовали. Я бера, равная всем и каждому здесь, а значит, должна брать свое.
Пусть и ноги трясутся…
Торопливо снимая с себя домашнее платье, помчалась в нагретую воду, налитую в ванну с высоким бортом. Отмывшись с головы до ног, прополоскала волосы цветочной водой, насухо вытерлась и взглянула на себя в зеркало.
Внешне ничуть не изменилась, а вот внутренне…
Блеск в глазах ярче, губы алее, а тело гибкое и послушное, как никогда раньше. Во всем читался отпечаток зверя, с каждой минутой все ближе сливающийся со мной в единое целое. Придет день, и мы обязательно встретимся.
Облачившись в полупрозрачный наряд, придирчиво осмотрела свое отражение. Встряхнула слегка влажными волосами, шумно выдохнула и вышла из комнаты, предварительно высунув нос за дверь — нет ли лишних свидетелей.
Тяжелый тюк с вещами оттянул руку, но желание выказать свои серьезные намерения было выше усталости, подбадривая и позволяя дотащить свои вещи до хорошо знакомой спальни.
— Ласка? Я думал, Буря тебя окончательно присвоила.
Ничего не подозревающий бер улыбнулся мне, стоило войти. Но чем ниже скользил его взгляд, тем шире открывались глаза, замечая мой откровенный наряд и неподъемную кучу вещей. Покрывало, связанное узлом, стало импровизированным мешком.
Подорвавшись с места, Берд вытянулся столбом, не решаясь что-то сказать.
К счастью, я не планировала его слушать, поэтому, сбросив свою ношу возле дверей шкафа, решительно направилась к мужчине, про себя разочарованно отметив, что двух других братьев здесь нет.
— Я задам только один вопрос и хочу получить на него максимально честный ответ, — опустив пальцы на широкую лямку, я медленно повела плечом, понимая, что бер полностью погрузился в это движение и, шумно сглотнув, согласно качает головой. — Кто такая Йена?
Берду хватило секунды, чтобы сообразить, о чем или, точнее, о ком идет речь. И без того темные глаза бера потемнели еще сильнее, а губы превратились в тонкую нить, подсказывая, что говорить он не хочет. Или не может. Неважно.
Стук со стороны двери привлек мое внимание. Вошедшие, а главное, подоспевшие к допросу братья столпились в дверях, заметив мое облачение и с трудом удержав в руках подносы с едой.