Многомужество-5. Медвежья Ласка
Естественно, она мне ничего не ответила, только фыркнула, мотнув огромной головой со смешными круглыми ушками, и копнула лапой снег под собой.
— Я знаю, мы с тобой не сразу поладили, но время пришло. Нам нужно стать единым целым, или… или я замерзну здесь насмерть.
Легкие уже ломило от ледяного воздуха, и каждое слово отдавалось болью в сжавшейся грудине, которую я безуспешно пыталась согреть такими же остывшими руками.
Колени задрожали, подгибаясь и роняя меня в снег, отчего я едва не завыла, запрокидывая голову назад и чувствуя, как мокрые холодные волосы противными сосульками накрывают спину.
— Пожалуйста… Прошу тебя…
Вновь утягивал сон, но на этот раз вовсе не сладкий — напротив, горький и мучительный, обещавший, что пробуждения не будет. Я останусь каменной статуей в этом лесу, навсегда укутавшись в снежное покрывало, которое спрячет меня от солнца.
— Ты нужна мне…
Тяжелая поступь и хруст снега под лапами слышался все ближе.
Лица коснулось чужое дыхание, теплое и ароматное, словно пихтовый лес. Горячий нос ткнулся в щеку, приказывая открыть глаза, но я только сильнее сжалась, не в силах больше бороться с морозом, пронизавшим мое тело насквозь.
Будто тысячи ледяных игл танцуют в венах!
Как же не хочется умирать…
— Стань моим зверем…
Горячая волна прокатилась по коже. Стало тяжело дышать, но одновременно с этой тяжестью пришло тепло. Жар настоящей шкуры!
Прямо над ухом завыла медведица, вознося к небесам свое обещание оставаться со мной, пока я прижималась к ее шкуре, пыталась согреть озябшие ноги и руки, продолжая стучать зубами.
Вновь заштормило, будто на лодке в непогоду. Мир вокруг закрутился, завертелся, втягивая меня в воронку и заставляя прикусывать губы от тошноты.
Ай!
Рот обожгло болью, и на языке появился привкус собственной крови, вынуждая пройтись языком по линии зубов, обнаруживая заострившиеся клыки.
Как у беров.
Ахаха! Как у беров!
Грудная клетка задвигалась, затрещала. Руки вытянулись, тяжелея и наливаясь свинцом. Позвоночник выкрутило, вытянуло; резко щелкнув, он зафиксировался в одном положении. Кожа зашевелилась, словно под ней кишела стая огненных муравьев, и щекотала меня своими лапками.
— Просыпайся!
Громкий голос Йонны вывел из медленных размышлений по поводу моего состояния. Резко открыв глаза, я обомлела, втянув чувствительным носом снежную крошку.
С трудом подняв тяжелую голову, я огляделась, пьяным взглядом осматривая собравшихся вокруг людей.
Здесь были все.
И дядя, и лорды, и шаманка со своей дочерью. Они смотрели на меня с затаенным восторгом и облегчением. Огромные распахнутые глаза светились в переливах закатного солнца, делая их такими волшебными, будто бы вся моя семья сошла со страниц сказочной книги.
Пытаясь подняться, я покачнулась и вновь рухнула лицом в снег, вдохнув его морозность, и удивленно уставилась на черный нос прямо перед глазами, который странно двигался, морщась.
— Уу…
Вместо слов из горла вырвался шокированный рев, заставляя уши дрогнуть, прислушиваясь к собственному голосу, непохожему на привычный.
— У-у-у!
Большое и непослушное тело с трудом поддавалось, ставя в ступор своими размерами и… мохнатостью!
— А-а-у-у-у!
— Да, Ласка, — не скрывая облегченной улыбки, произнесла Йонна, прерывая бешеный поток мыслей в моей голове. — Все получилось. Ты настоящий бер. Как и должно было быть.
Бер…
Каждое движение давалось с трудом, но каждое новое становилось все легче предыдущего. Огромное медвежье тело сдавалось, позволяя собой управлять, и еще немного повозившись в снегу, я смогла подняться на лапы, глядя на них так, словно никогда раньше не видела когтистой мощности медвежьих конечностей, покрытых густым медным мехом.
Перед глазами еще немного плыло, когда я наконец распрямилась и с огромным удовольствием потянулась, вытягиваясь во всю длину и зевая во всю пасть. Настоящую звериную пасть!
— Выгуляйте девочку, ей сейчас это нужно, — скомандовала шаманка, повелительно взмахнув рукой, но лорды, будто наперед зная, что она сейчас скажет, уже оборачивались, становясь на четыре лапы.
Яркий сладкий аромат ударил в голову так сильно, что я замерла, изо всех сил втягивая воздух вокруг. В нем кипела ранняя зима с терпкими ароматами подмороженного терновника и шиповника, припорошенных северным морозом.
Дикие, опьяняющие ароматы.
Тяжелая медвежья голова Варда заботливо толкнула меня в бок, и круг почета от трех тяжелых тел окончательно затянул под лавину этого запаха, обернувшего флером, как тонкой сеткой.
— Пойдемте. Им нужно научить ее бегу, — позвал всех остальных дядя, направляясь обратно в пещеру. — Первый оборот всегда самый памятный.
— У-у-у… — протянул белоснежный медведь, подходя так, чтобы я без труда уткнулась носом ему в шею. — У-у-у…
В этом зове слышалась забота, любовь, радость за меня и безграничная преданность. Я буквально слышала в каждом звуке и шорохе обещание, открытие, признание меня как единственной в этом мире.
Существую только я, они и лес, связывающий звериный дух одной крепкой нитью с природой.
Берд загреб лапой воздух, намекая, что пришло время. Смиренно потопав за ним, я перекидывала тяжелые лапы, нелепо запинаясь с непривычки, и все больше подглядывая за лордами, куда более уверенно проламывающими снег.
Шаг, второй, третий…
Стоило только расслабиться, прекратить думать, и медвежье тело понесло меня вперед, позволяя втягивать холодный воздух полной грудью, ловить носом ветер и жмуриться от восторга.
Только отдавшись зверю, я поймала невиданное и такое желанное ощущение — свободу. Настоящую. Мою.
Деревья проносились мимо с невиданной скоростью, но я бежала по маякам лордов, ведущих меня за собой, не позволяющих оступиться и сойти с пути. Я летела, словно огромная птица, ощутившая волю после долгого заточения, ломала лапами снег, рычала, гонимая бегом, и дышала! Дышала, дышала!
В этот момент мне казалось, что любые преграды между мной и этим чувством я снесу не заметив.
Мне все по плечу! Я настоящий зверь! Свободный и дикий!
На вершине Вольхи я с трудом затормозила, падая прямо в снег и успокаивая высоко поднимающуюся грудь.
Над головой огромное бескрайнее небо, подо мной разливался океанами лес, укрытый белоснежным одеялом. Рядом были лорды, способные сжать в ладонях этот мир, и я. Настоящая. Живая. Целая.
— А-у-у-у! — заревела, высоко запрокидывая тяжелую голову.