Легенда о яблоке. Часть 1

– Я пропадала несколько рождественских дней, а когда вернулась домой, отец и брат уже поджидали меня. Они узнали, что я была у одного парня, в которого была влюблена, и готовили мне жестокое наказание. Прямо с порога меня втащили в дом за шиворот и, как паршивую собачонку, швырнули на пол. Никогда не забуду это бешено смеющееся лицо отца и дикие любопытные глаза Клинта,– Мэри передернулась, но не остановилась.– Я помню лишь одну фразу, после которой меня ударили кулаком в лицо, и в полусознательном состоянии только и могла, что закрыть глаза и не видеть того, что со мной происходило. Но мое тело помнит все… Каждый удар, каждый толчок внутри меня…
На лице Мэри появилось омерзение и боль, глаза стали, словно восковые, нижнее веко нервно подергивалось. Ахматов напрягся всем телом и от потрясения картиной, вспыхнувшей в его воображении, не мог сойти с места, чтобы обнять девушку и успокоить.
–…меня тошнило от боли и омерзения, но я не могла пошевелиться или сбежать: потные, скользкие мерзкие руки Клинта держали меня за шею и грудь…
Мэри судорожно вздохнула и потерла ладонью свою шею.
–…Эта мразь сказала мне: «Хочешь любви? Я дам тебе ее». А когда отцу надоело… Клинт облапал меня своими грязными руками, а затем оттащил на задний двор и бросил рядом с мусорным баком. В тот день я превратилась в мусор, и вряд ли когда-нибудь забуду это ощущение… Потом я собралась с силами и пошла на автобусную станцию. А там…
Голос Мэри ослабел и она, прислонившись к стене, медленно осела на пол.
Алекс был шокирован историей. В его мыслях не укладывалась такая жестокость, аморальность и бесчеловечность. Сейчас слова были бы лишними, он сочувственно сжал губы и протянул руки навстречу Мэри, желая ободрить ее и поддержать. Но девушка шарахнулась от него в сторону и затряслась в рыдании.
– Мэри, бог мой, Мэри…– тихо сказал Алекс.– Хочешь, я останусь с тобой сегодня?
– Я ничего от тебя не хочу!– сгоряча выкрикнула она.– Уходи!
Ахматов потерялся в своих чувствах. Внутренний голос подсказывал, что надо остаться и успокоить девушку, а разум подчинился ее словам. Ахматов был огорчен и раздосадован, что ничем не мог ей помочь, что не мог вырвать из ее памяти один ужасный день жизни. Слова ободрения и утешения не принесли бы пользы, но и уйти в такой момент было бы эгоистично. И все же он принял решение оставить Мэри наедине с собой, чтобы позже спокойно поговорить на эту тему.
Она не проводила его взглядом, не попрощалась, она отпустила его, не сознавая, что причинила боль и снова выстроила стену между ними.
Мэри не звонила и не появлялась все три дня. Ее словно подменили.
Ахматов намеренно не проявлял инициативы, считая, что, когда девушка будет готова, – сама позовет его. Он дал ей время разобраться в своих мыслях и чувствах, но горький осадок, который остался после их последней встречи, не давал покоя его мыслям. Взволнованность и смятение Алекса отметили все близкие, но при расспросах он опровергал все их догадки и ловко выкручивался, ссылаясь на неважное самочувствие после смены климата.
Возвращаясь в Хьюстон, Ахматов грустно искал глазами в толпе на перроне милое лицо Мэри. Но она так и не появилась.
 
Эль-Пасо, февраль 1985 года
Железнодорожный вокзал был полон людей, уезжающих и провожающих. Они сновали в разных направлениях, создавая ощущение муравейника с бесконечным узконаправленным ритмом.
Мэри Синкли присоединилась к общему потоку людей, и толпа повлекла ее за собой в центр зала. Лицо обдало запахом старых духов, сигаретным дымом, затем аромат горячего хот-дога вызвал урчание в желудке, и все это одновременно вызывало головокружение и тошноту.
Мэри поднялась на носочки, чтобы разглядеть людей у касс и у выходов на перрон, но перед глазами мелькали чужие лица, шляпы, руки…
– Мэри!– раздался знакомый французский акцент.– Мэри, я здесь…
На лестничном пролете между первым и вторым этажом вокзала стоял Патрик Фурье и оживленно махал девушке шарфом.
Она слабо улыбнулась и начала неспешно протискиваться между людьми к мужчине.
– Я уж думал, что вы не придете,– взволнованно проговорил Патрик, заботливо вылавливая девушку из толпы.
– Я сама так думала,– призналась Мэри и почувствовала, как больно сжалось ее сердце и туго сковало грудь.
– И все же вы здесь!
– Я только провожу вас…
Патрик случайно заглянул за спину девушки и заметил плотно набитый рюкзак.
– А это учебники?– улыбнулся он, понимая, что девушка находится на распутье.
Ее глаза стали будто стеклянными, а зрачки узкими и неподвижными. Мэри понимала, что происходит, но еще боялась признаться себе в этом.
Фурье заметил, что мысли девушки где-то далеко, и все же произнес:
– Мэри, еще есть возможность купить билет, решайтесь…
Она напряженно молчала, но едкие слезы подбирались к глазам, и сердце неожиданно начало биться в бешеном ритме. Еще три недели назад Мэри не представляла, что ждет ее в будущем, но сейчас будущее обретало конкретные очертания. Она понимала, что, чуть помедлив с решением, может дать ход сомнениям в правильности своего выбора и потом будет мучиться от собственной трусости. Но, не дожидаясь, когда смятение возьмет вверх, она раз и навсегда перешагнула линию, разделявшую совесть и инстинкт самовыживания. Перед глазами Мэри стоял Александр Ахматов, но чувство вины, стыда, предательства – все будет потом, и все исправится само собой, а сейчас был ее звездный час. Это была ее последняя нерешительность, последние сомнения. И она с головой ринулась в новую жизнь.
И вот скорый поезд мчал ее сквозь слезы и смятение, сквозь страх и слабость, вперед, навстречу новому рождению, новой судьбе…
 
Хьюстон, март 1985 года
Вернувшись к новому семестру, Александр всерьез переключился на учебу. Все его усилия были направлены на установление собственных рекордов успеваемости.
Спустя некоторое время переживания о размолвке с Мэри стали остывать и неприятный осадок постепенно охладил былую страстность и восторженность к девушке. Алекса немного беспокоило это состояние, но он не отвлекался от учебы и, выдержав достаточное время, позвонил в дом тети Амелии, чтобы поговорить с Мэри. Но этот звонок еще более огорчил и разочаровал его.
Амелия удручающим голосом сообщила племяннику о неожиданном исчезновении Мэри. Пропали вещи девушки, личные документы. Чуть позже женщина обнаружила записку на журнальном столике, сообщающую о том, что Мэри нашла свой путь, что ее не нужно искать, о благодарности заботившимся о ней, но ни одного слова для Ахматова.
Алекс сразу же почему-то вспомнил французов, которые так увлекли Мэри своей программой по обмену студентов, но не мог представить, как она – рассудительная и осторожная – могла кинуться в такую авантюру. Это было наивно и опрометчиво. Он откровенно не ожидал от Мэри такой импульсивности и пренебрежения. Его охватило еще большее разочарование девушкой. Он без сомнения бросил бы все и помчался в Эль-Пасо, чтобы вместе с ней принять какое-то решение, если бы она его позвала. Но стоило ли так убиваться, когда все было решено без него, за его спиной, и ничего нельзя было исправить.