Мой любимый негодяй

Она подняла руку к заколке.
Тристан будто чем-то поперхнулся, и Люси застыла, так и не коснувшись ее.
Он завороженно смотрел на занесенные над заколкой пальцы Люси. Взгляд был… голодным.
Интересно.
Пусть он сидит в небрежной позе и командует, он все равно ведет себя неестественно. Люси решительно потянула за заколку, затем повернула ее, и волосы высвободились. По кабинету поплыл аромат цитрусового мыла. Длинные волнистые локоны рассыпались по плечам, ниспадая до талии.
Тристан заерзал на стуле; высокие скулы залил румянец. Люси откинула волосы за плечо; движение ее запястья повторило движение Тристана, словно дразня его.
Он похлопал по своему левому бедру, не отрывая взгляда от Люси, и проговорил:
– Садись сюда.
Люси застыла на месте. Ощущение триумфа куда-то ушло.
– Зачем это?
Он улыбнулся:
– Очень скоро ты будешь сидеть на намного более интимных частях моего тела. Если уж приняла мое предложение…
Если? Приняла предложение?
– Ладно.
Она шагнула вперед, встала между коленей Тристана, неуклюже повернулась к нему спиной и уселась.
Он немедленно обвил левой рукой ее талию – очень легко, однако жест сам по себе выглядел крайне властным.
Люси уставилась в стену, боковым зрением нечетко воспринимая деревянный шкаф, обои с мелким рисунком и старомодные канделябры.
Мужское бедро, непривычно мускулистое, ощущалось даже сквозь слои ткани. Тристан наклонился, соприкоснувшись грудью с ее спиной:
– Почему ты пришла?
Она чувствовала его дыхание кожей на шее и лопатках. Его грудь была теплой и твердой, как нагретая солнцем кирпичная стена. По рукам у Люси пробежали мурашки. Очень скоро ты будешь сидеть на намного более интимных частях моего тела.
– Я выполняю условия сделки.
Он издал звук – нечто среднее между ухмылкой и рычанием.
– Так, значит, ты хочешь меня?
Прямой вопрос сбил ее с толку. Стены, шкафы, канделябры – все начало раскачиваться.
– Я хочу, чтобы ты убрался из «Лондонского печатного двора».
Свободную руку Тристан запустил ей в волосы. Люси напряглась, однако прикосновение было нежным. Возмутительно нежным. Он теребил между пальцами один локон, затем другой; медленно, словно желая изучить каждую прядь, и Люси ощутила странное напряжение. Она сжала колени, чтобы подавить желание двигаться. Кожа на голове согрелась от легкого давления его пальцев, интимно перебиравших волосы; жар спустился ниже, стек в грудь, затем в живот и еще дальше, вплоть до кончиков пальцев на ногах.
Большой палец скользнул по обнаженной шее сзади, и Люси ойкнула.
Тристан нежно провел губами по ее ушной раковине.
– Дорогая, ответь на простой вопрос: ты хочешь меня или нет?
Люси стиснула зубы:
– Что угодно, лишь бы избавиться от тебя.
– Вижу.
Он провел пальцами вдоль ее руки до запястья. Накрыл ладонь, приложил к своему правому бедру и направил выше. И еще выше.
У Люси перед глазами вспыхнули искры. Она поняла, к чему он ведет.
Из ее горла вырвался странный звук.
Тристан сделал паузу, которая продлилась один миг. Затем повел ее ладонь дальше.
Люси бросило в жар. Она дышала так громко, что все другие звуки в комнате исчезли. Она прикоснулась к члену мужчины, удивительно твердому, горячему и плотному, и на короткий миг подумала: как? Как это… произойдет?
Люси попыталась высвободиться:
– Отпусти.
Тристан послушался, но было уже поздно. Теперь она знала. Вот она, жестокая реальность сделки. Иллюзий не осталось, от нее нигде не скрыться. Этого уже не отменить.
– Ты настолько тщеславен, что непременно желаешь быть желанным? – съязвила она. – Да что я спрашиваю – конечно, желаешь.
– Ты самая храбрая женщина из всех, кого я знаю. И самая увертливая. – Тристан стал более говорливым, словно он не вкладывал только что в ее руку свой перевозбужденный член. – Почему ты не можешь мне ответить?
Ладонь Люси до сих пор горела от соприкосновения с его плотью. Она сжала руку в кулак.
– Ответ прост: ты не оставил мне выбора.
– И это все, что ты можешь сказать себе, чтобы получить свое? Ты ищешь предлог, чтобы переспать с таким мужчиной, как я: и что же ты находишь? Что тебе не оставили выбора? Великолепно. – Он притянул ее к себе и уткнулся лицом в шею. – Люси, Люси… Я буду приглашать тебя на все собрания, затрагивают они твои интересы или нет. Я подпишу любой документ, какой пожелаешь, если только от него нам не будет финансового ущерба. И больше никаких игр в офисе, даю слово. Что скажешь на это?
Ее сердцебиение, наверное, отдавалось ему в предплечье. Тристан считывал ее своим телом и вдыхал ее всю, как зверь, идущий по следу; ее благоразумие разлетелось на все четыре стороны.
Люси повернула голову к Тристану. В глубине его глаз вспыхнули тлеющие угольки.
– Ты даешь слово? Не может быть. Полагаю, ты пытаешься разубедить меня. И таким образом отвергнуть, чтобы сохранить контроль над компанией и при том не аннулировать своего предложения, не предстать жалким трусом.
Он мрачно улыбнулся:
– Думай обо мне что хочешь. Но будь я проклят, если поимею тебя, не удостоверившись, что ты хочешь меня по убедительной причине; а единственная убедительная причина хотеть меня – страсть. Животная страсть в чистом виде.
Люси плавилась от жара. Догадавшись, что это, возможно, и есть страсть, она вскочила на ноги. И едва не упала – Тристан отпустил ее, даже не попытавшись удержать.
Она развернулась к нему. Судя по выражению лица Тристана, он остыл.
– Я был не в себе, когда сделал такое предложение. Ты меня спровоцировала своим праведным гневом по поводу моей бесполезности, а сама при том страстно пялилась на мою грудь.
Люси побледнела:
– Ну ты и негодяй!
Тристан повел плечом:
– Не отрицаю. Иначе не был бы таким обаятельным.
Он даже не попытался прикрыть бросающуюся в глаза выпуклость спереди на брюках. Промелькнула безумная мысль: как же хочется увидеть его перед собой на коленях!
Но сначала… Люси стоило усилий посмотреть ему в глаза.
– Допустим, я хочу тебя. Допустим. Но я по-прежнему хочу и свою долю акций. Как договаривались.
Тристан молчал.
Затем скользнул по ней взглядом, не поддающимся расшифровке; в глазах таилось неисчислимое множество эмоций.
– Ступай домой. – Он резко встал. – Немедленно.