Звёзды стертой эпохи
— Да, — тихо выдохнула, чувствуя, как губы растягиваются сами собой в улыбке.
Это бережное и острожное отношение, смешанное с неприкрытым восхищением и желанием, с одной стороны умиляло, а с другой придавало уверенность, который сейчас мне так не хватало.
— Вот и иди ко мне, — поддерживая меня, мужчина помог устроить коленями по обе стороны от его бедер, и вернул ладони на мою талию, проведя, с усилием, по чувствительной коже вверх.
А дальше все превратилось в чистое удовольствие, наполненное нежностью и такой будоражащей чувственностью, что я просто теряла сама себя в ощущениях.
Руш крепко обнимал, прижимал к себе. Жадные, горячие губы скользили по телу, прихватывая кожу и вызывая волны мурашек от макушки до самых кончиков пальцев.
Медленно, глубоко и так нежно, что, казалось, вздрагивала сама душа.
Глава 32Когда тело вернулось в норму, перестав вздрагивать и искриться, я глубоко вздохнула и попыталась скатиться с Руша. Чуть взмокшая, утомленная, я на самом деле не хотела шевелить ни единым мускулом, но надо было уходить. Не в моих правилах докучать лишними разговорами и обнимашками. Ни к чему хорошему это никогда не приводило.
Вдруг, словно в очередной раз прочтя мои мысли, на попу решительно улеглась большая ладонь, прижимая к горячему телу и не давая ускользнуть.
— Куда-то собралась, ташва?
— К себе. Это было великолепно, большое спасибо за… за… — я никак не могла подобрать слов. Все выхолило либо слишком пошло, либо вовсе нелепо.
— За что именно ты меня сейчас пытаешься поблагодарить? Осторожнее, Кира. Пока у тебя выходить как-то даже оскорбительно, — в тоне мужчины проскользнуло что-то жесткое, напряжённое, не позволяя мне продолжить так неудачно начатую фразу.
Другая ладонь легла на лопатки, медленно скользнув по наростам на спине вниз и вверх.
— Ты прекрасная молодая женщина. И не должна благодарить меня за то, что произошло, — мягко и спокойно, как с неразумной, продолжил Руш, и вдруг прижал меня к себе ещё теснее, не давая пошевелиться, — Но если ты воспринимаешь произошедшее как сиюминутный порыв тел, вызванный стрессом и влечением, то крупно ошибаешься.
— Я вовсе не думаю ни о чем таком, — попыталась возразить, в то же время тайно наслаждаясь ощущением мужских рук на своей коже.
Сейчас, после всего произошедшего, меня вовсе не смущали слова Руша, так как я была уверена — это не в последний раз. Слишком уж хорошо Агент улавливал мои реакции. Слишком тонко чувствовал, где и как коснуться.
Но рассматривать его как долгосрочный вариант я даже не думала. Очень уж много нюансов и препон, чтобы просто даже размышлять об этом. Мы были как два астероида из разных вселенных, чья траектория случайно сошлась на короткое время. Но скоро все вернётся на круги своя.
— Ты очень упрямая особа, Кира. Но это не повод наступать на горло нам обоим и создавать преграды там, где их нет.
— Руш, — я скривилась, не жалуя больше слушать эти рассуждения. В моем понимании ничего серьезного и толкового в них не было. Даже если нам обоим было хорошо вместе — это ещё не повод строить какие-то планы.
— Не надо, — мужские ладони двинулись вверх, вызывая волну трепетной дрожи во всем теле, — не будем пока об этом, раз ты настроена столь категорично. Начнём с того, в чем у нас наметился хоть какой-то прогресс. Ты мне так и не рассказала, как тебе нравится. Со спины? Может, на боку? Быстро и сильно? Долго и нежно? Или все же под настроение?
Чувствуя, как смущение заливает щеки, я уткнулась носом в крепкую мужскую грудь, лишая Руша возможности видеть мое лицо. Чуть шершавые пальцы продолжали скользить по телу разжигая едва утихшее пламя.
— Кира, если ты мне расскажешь, как тебе больше по вкусу, нам обоим будет комфортнее, — мягко увещевал Руш. И все же я слышала легкую улыбку в словах. Кто-то забавлялся и явно получал удовольствие смущая меня. — Кира? Меня слышно?
Неугомонные пальцы вдруг легко ущипнули чувствительную кожу на задней стороне бёдра, заставив вскрикнуть и подскочишь, чуть не свалившись нас пол.
— Слышу, слышу, — сердито засопела, пытаясь дотянуться и растереть ногу. Пусть было скоре неожиданно, чем больно, но все же очень хотелось треснуть Руша по рукам за такое.
— Ну раз слышишь, ответь уже на мой вопрос, — мужчина улыбался, а я не знала куда деть глаза, чувствуя себя неловко.
— У меня нет ответа.
— Почему же? Это вполне естественны вещи и я хочу чтобы нам обоим было хорошо. Чтобы тебе было хорошо.
— У меня нет ответа потому, что я не знаю.
— Не знаешь, что именно тебе нравится? — Руш чуть сместился так, чтобы видеть мое лицо. Поправив подушку, удерживая меня одной рукой от падения, Агент с сомнением пытаться заглянуть в глаза. — Поясни. Я знаю, что опыт у тебя довольно скромный, но что-то то ты же хотела бы повторить или попробовать. Не может быть такого, чтобы у тебя не было предпочтений в столь важном деле. Тебе нравится…
Следующие несколько фраз заставили меня отчаянно покраснеть. Эти слова я знала только в теории, в чем сейчас было отчего-то очень стыдно признаться. Все же, мне давно не двадцать. И ухажёры у меня были. Только как-то все это было не совсем так, как представлял себе Руш.
— Я все ещё жду, — напомнил он, став вдруг очень серьезным.
— Я не могу сказать, какие фрукты мне нравятся больше всего, если пробовала только яблоко и виноград. Вдруг окажется, что я терпеть не могу папайу и обожаю киви? Но для этого нужно сперва попробовать оба, — тихо, сгорая от смущения, произнесла глядя в стенку.
Руш какое-то время молчал и даже его вездесущие ладони перестали двигаться по моей спине. А потом мне достался коротки «чмок» в макушку и лёгкое похлопывание пониже спины.
— Я понял твою мысль. И пусть я даже этому немного рад, у меня возникает один резонный вопрос: что с тобой делали твои мужчины? Очень хотелось бы взглянуть в глаза столь примитивным созданиям и немного рассказать им о женском удовольствии. И об элементарной порядочности и уважении к даме.
— Ты же понимаешь, что для ташвы важно сохранять тайну. А это накладывает определенные ограничения… — и опять мне стало неловко, словно я не просто ошибалась в выборе, а сделал что-то предосудительное.
Только закончить Руш мне не дал. Иногда мне казалось, что ему самому не по вкусу, если я начинаю оправдываться. Легко коснувшись моих губ пальцем, Агент заставил умолкнуть с помощью этого простого мягкого жеста.
— Тш. Я все понял. Не надо. Это вовсе не твоя вина, чтобы чтобы говорить. Да и на самом деле это не столь важно, как оно было раньше. Просто помимо прочего, сейчас у нас появилась ещё одна весьма серьезна работёнка: нужно разобраться, какие же фрукты ты любишь. Вот с этого и начнём.
Руш завозился, намереваясь сменить положение, но вдруг из комуникатора в шлеме, что остался на столе возле медицинского бокса, раздался голос Тана: