Звёзды стертой эпохи

— Ладно. Ты и без того умница.
Отстегнув верхнюю накидку, тоже всю измазанную листьями и соком местных растений, Руш бросил ее на пол, и повернулся к киборгу.
— Как Лала?
— Ничего. Спит пока. Болевой шок получила от перелома. Потому я вас ждать и не стал. Без обид. Хотел потом выйти навстречу, как закончу с Лаланой.
— Все в порядке. Ты верно поступил, — Руш подошел ближе, и не слушая мой слабый протест, подхватил на руки. — Не дергайся, ташва. Не можешь ходить — не ходи.
И уже покидая отсек, повернулся к Тану опять.
— Ты к Лале?
— Да, нужно остальное просканировать, пока она спит.
— Тогда достань из холодной камеры третий бокс, пусть разблокируется.
— Психотропы?
— Не только, но в основном. У Киры начинаются панические атаки после событий на ледяной планете.
— Неправда, — возмущенно взвизгнула я, пытаясь вырваться из рук Агента. Такой клеветы я была не готова терпеть.
— Не ерзай, — чуть повысил голос Руш, направляясь в сторону санитарной зоны. — Никто тебя ни в чем не обвиняет. Но у меня есть серьезные опасения, что не все нейронные связи восстановились полностью после тех событий.
— Я не хочу лечить голову! Я не истеричка! — Недовольно заерзала на руках, чувствуя себя неловко и крайне уязвимо.
— Я этого и не говорил. Но мне показалось, что реагируешь ты куда более бурно и эмоционально, чем раньше. Поправь меня, если я не рав. Только подумай сперва хорошо. А пока мы будем мыться.
— В костюмах?
— Неуверенно уточнила, стоило Рушу поставить меня в душ.
— Конечно. Я не уверен, что на них не осталось ничего токсичного, после нашей прогулки. Так что начнем с первичной очистки. Держись за поручни, — я послушно отвернулась от Агента, ухватившись за два ручки, выступивших из стены.
Сперва довольно слабый, постепенно усиливающийся поток газа ударил по плечам. Потом меня обдало пеной и окатило водой.
— Подними голову, под шлемом пена, — подсказал Руш, запуская еще раз систему.
Последним был очередной поток воздуха, сбивающий капли с одежды.
— Все, выходи, только осторожно. Я тебе не помогу, так как сам весь в грязи.
Пока я снимала очищенный от инопланетной грязи комбинезон, Руш очистил свою одежду. Вывернув и повесив вещи в камеру дополнительно очистки, чтобы убрать следы пота и частички кожи, я вернулась в душевую, надеясь хоть на короткий душ.
— Если бы я думал, что ты послушаешься, Кира я бы с удовольствием запер тебя на челноке и больше никогда не выпускал наружу, — в голосе Руша было что-то такое грозное, что я даже заволновалась. Проследив за хмурым взглядом Агента, Невольно застонала. Весь бок, на котором только-только затянулась глубокая рана, от самых ребер до середины бедра, представлял собой прекрасную имитацию космического неба. Розово-фиолетовые, с точками звезд, синяки россыпью тянулись и по всему остальному телу.
Руку Лаланы закатали в жесткий каркас, и девушка недовольно кривилась, сидя за столом. Я, в таком же расположении духа, обмазанная заживляющим практически с ног до головы и завернутая в паутинку, сидела рядом.
— Думаю, что в следующий раз вам все же придется остаться на корабле, — спокойно, никак не реагируя на наше сердитое шипение, подвел итог «прогулки» Руш, ставя передо мной ужин.
— Даже не обсуждается, — кивнул хальп подавая тарелку Лале, и присаживаясь рядом.
— Ты не можешь заставить меня остаться. Вдруг вы пропустите что-то важное, — недовольно возразила Лала, выдергивая вилку из рук киборга и не позволяя себя кормить.
— Вот потому-то вы и останетесь. Будете настраивать приемники и изучать те материалы, что мы достали сегодня. И те, что добудем завтра.
Пусть тон Руша и был спокойным, я не сомневалась — спорить просто бесполезно. Особенно теперь, когда мы обе показали себя столь удручающе.
Проведя анализ состояния моих нейронных связей, Руш вкатил целый комплекс препаратов, после которых еще с полчаса кружилась голова. И, судя по данным приборов, подобная программа восстановления мне показана еще дня четыре, дважды в сутки. Что там у Лалы я не знала, но предполагала, что немногим лучше.
— Они правы, — как бы мне ни хотелось изображать из себя сильную и могучую, мы обе доставляли только неприятности мужчинам, задерживая и сами исследования, и ставя всех под угрозу. — Без нас они доберутся до второй точки куда быстрее. И вернуться без осложнений.
— Но… — я видела, что нацоя это понимает, но внутренний протест и нежелание позволить кому-то заниматься ее исследованием, были слишком сильны.
Глубоко вздохнув, непроизвольно поглаживая поломанную руку, которая наверняка ощутимо ныла даже под анальгетиками, Лалана кивнула.
— Ладно, пусть так. Но пока я не вижу смысла двигаться ко второй точке. Стоит разобраться с тем, что мы уже нашли.
— Я думаю, что все же смысл есть, — не согласился Руш, чуть толкнув тарелку в мою сторону, привлекая к ней внимание. — Такие маяки обычно должны определять какой-то участок. Или хотя бы линейные координаты. А если мы определим, куда ведет маяк, то вероятность отыскать ваши артефакты Второй эпохи становится куда выше.
— Если во время Второй войны и правда удалось спрятать хоть один корабль, он должен быть здесь. И, как и сказал Руш, к нему должна вести дорога, — кивнул Хальп.
Лала хмурилась, игнорируя ужин, я же медленно жевала, пытаясь осознать сказанное. На планете могли находиться как и корабли, так и просто старые хранилища. А могло не быть и ничего. Так что сидеть здесь всем четверым и пытаться разобрать состав ржавчины, снятой со старого маяка — вовсе не разумно. Не для того мы сюда летели.
— Пусть идут, — решительно произнесла, посмотрев на Лалану, — мы останемся и попробуем составить все возможные варианты на основе полученных данных, а они попытаются найти еще маяки или другие следы. Если ты сумеешь выделить состав металла, и нам удастся настроить на него приемники, возможно, отыщем идентичные материалы в земле.
В наступившей тишине мы все смотрели на девушку, ожидая ее решения. Сейчас, в столь уязвимой и спорной ситуации, важно было получить общее согласие, и, кажется, все это понимали.
— Хорошо, — отбросив вилку, решительно произнесла Лала, — но сегодня вы никуда не двинетесь. Завтра. И только до второй точки. Иначе я просто сойду с ума от волнения.
— Договорились, — просиял хальп, подбирая столовый прибор и подхватывая кусочек сублимированного мяса, — а теперь я тебя немного покормлю.
Лала сердито сверкнула глазами, но послушно открыла рот. Из-под длинных темных ресниц глаза девушки поблескивали явным торжеством, словно она выиграла куда больше, уступив в этом споре. Впрочем, я могла ее понять, поэтому, пряча улыбку, отвернулась.