Я научу тебя летать

– Пойдёмте, Варвара Андреевна. Бабушка обед приготовила. И пирог с творогом испекла, – тянет Ванька Варежку за собой. И она, кинув на меня виноватый взгляд, идёт за ним вслед, едва успев нацепить тапочки.
Бабася нас закармливает. Следит, чтобы не филонили и качественно подчищали тарелки. А мы и не против: проголодались.
– Ты б не тянул с женитьбой-то, – бабуля прямо в лоб, без предупреждения. Мы остались вдвоём: неугомонный меньший Рыжик потянул Варю показывать что-то там. Я даже вникать не стал. Пусть пообщаются. Я необычайно добр сегодня. А Ванька скучает по ней.
– Я уже сделал предложение. Но Варя как-то не спешит меня осчастливить.
– А в любви признался? – вот же инквизитор, блин.
– А надо? – я катаю из бумажной салфетки шарики и пытаюсь попасть в мусорное ведро. Пока что я выигрываю.
– Я что, такого болвана вырастила? – отбирает бабася у меня «снаряды» и в сердцах кидает их в мусорку. В этот раз ведро выигрывает: большая часть катышков рассыпается по полу. – Стольким девушкам голову вскружил, и до сих пор не понял, что мы любим ушами? И хотим слышать красивые и нужные слова?
Пошла в разнос. Хоть бы не кричала так громко. А то здесь везде сплошные уши.
– Знаю я всё, знаю, – вздыхаю тяжело. – Но она мне верить не хочет. Говорит: гормоны, пройдёт, не надо слов, чтоб не жалеть.
– Мало ли что она говорит, – наседает на меня мадам Драконова. И поди ж ты: маленькая, шустрая, а как нависнет сверху, так кажется, что задавит на фиг. Столько авторитета, столько авторитета…
– Ладно, – вздыхаю я. – Попробую ещё один вираж и заход.
– Пробуй, пробуй. А то у невесты скоро пузо на нос полезет, а ты всё летаешь да играешься.
Что-то бабася слишком уверенно про пузо разглагольствует.
– Что, думаешь, уже? Рано ещё, – сомневаюсь я. – Да и вообще вряд ли.
Правда, презервативами мы так и не пользуемся. Варя сказала, что она на таблетках. А я и рад.
– Лишь бы не было поздно. А то Варя мнительная. Будет потом считать, что ты из-за ребёнка женился.
Великий инквизитор. Манипулятор. Но что-то в её словах есть. Надо подумать.
– Веришь? – я честно смотрю бабасе в глаза. – Я буду счастлив, если она беременна.
– Созрел, мальчик, – хлопает она снисходительно меня по плечу и целует в макушку. – Наконец-то и на тебя нашлась нужная девушка. Жаль, Сережке Тинка досталась, но кто его знает? Может, ему как раз такая и сгодится. Взрывная. А то он у нас чересчур чурбанистый, спокойный очень. Ему бы огня не помешает плеснуть.
– Тебе ж Тинка не нравилась? – смотрю на бабасю подозрительно. Что-то она не в ту степь сейчас. Или это я такой негибкий?
– Для тебя – не нравилась, – охотно соглашается она. – Ну, и так, что греха таить: опасная девка-то. Взрывная. Но если хорошо резкость навести, то в других руках – бриллиант. Это ж всё как посмотреть-то.
Говорю ж: манипуляторша. С ней и не соскучишься, и ухо востро, иначе свяжет и верёвки совьёт. Не зря я без конца сопротивлялся да номера откалывал.
– Ладно, – хлопаю себя по коленям. – Мы Ваньку у тебя экспроприируем. Хотим его с котёнком познакомить. И домой сами отвезём. А то, я так понял, тебе его на день в аренду сдали?
– Да уж, – поджимает губы недовольно бабуля, – и так на день дали, ещё и вы забираете рано. Но пусть. Может, с вами ему интереснее. Что со мной? Проведал старушку – и ладно.
Баба Ася прибедняется. Я целую её в щёку и обнимаю крепко-крепко.
– Ты же знаешь, как мы тебя любим? Или слова любви надо периодически всем женщинам повторять?
Её руки сходятся на моей спине.
– Можно и повторять. А можно – и делом доказывать. Это почти одно и то же, Илюш. Только и услышать самые главные слова девушка должна. Иначе как ей догадаться, что она для тебя – не проходящий трамвай, а эксклюзивная остановка на всю жизнь?
В точку. Она умеет стрелять так, что «яблочко» разрывается напополам.
– Спасибо тебе за всё. Варя! Ваня! Мы уходим! Ванька, ты сюрприз хочешь?
– Хочу! – почти моментально из моей комнаты высовывается любопытная конопатая мордочка.
– Тогда собираемся, а то опоздаем!
Я смотрю, как они толкают шутливо друг друга, как выхватывают одежду и скандалят, отвоёвывая место в коридоре. У бабули слёзы на глазах. Расчувствовалась. Но я сам прячу взгляд, потому что вдруг понимаю: вот оно – то самое настоящее. Его не купишь и не выиграешь в карты. Оно приходит неожиданно – да хоть на кафельном полу – и берёт сердце в плен. Моя любимая училка. Как ни крути, а таких больше нет. А даже если и есть, то они чужие. А Варежка – тот самый цвет и размер. Ровно впору. Тютелька в тютельку.
    
Глава 44
Варя
Это была любовь с первого взгляда. Ванькина и Карамелькина.
– Это ж как же? – бормочет Рыжик. – Это ж вот. Надо же.
У него слов нет – заело пластинку, а мелочь пузатая тычется в него носом, трётся башкой, урчит, как трактор.
Идиллия длится недолго, хотя этим словом можно назвать весь последующий дурдом. По квартире носятся пацан и пушисто-полосатая Карамелька. Она хватает его за ноги лапами, затем срочно делается бантик на верёвочке – и всё, смех и крики стоят такие, что впору соседям по батареям стучать.
– Они нашли друг друга, – упоённо шепчет мне Илья и украдкой целует, куда попадает. Он ни одного шанса не упускает, чтобы прикоснуться ко мне. Прям маньяк какой-то. Но мне это нравится, что уж лукавить. Сердце ёкает, в душе плавится радуга и нежные лепестки разворачивает надежда. А может, я ошибаюсь? Может, всё взаправду? Даже если не так, мне хочется сейчас самообманываться.
А потом случается непредсказуемо-закономерная штука. Как говорится, грянуло, откуда и не ждали.
– Это что такое? – трясёт Илья моим календарём. Вот зараза. Кажется, я его или забыла спрятать, или плохо заныкала. – Что это за тайные оранжевые знаки.
– Я цикл отмечаю! – бубухаю первое, что приходит в голову.
Драконов замирает. Водит пальцем. Что-то высчитывает в голове.
– Странный какой-то у тебя цикл. Не понятно с чего начинается. То есть очень даже понятно, с чего – с нашей первой ночи. Что-то я не припомню, чтобы у тебя цикл начался или закончился.
Я не знаю, что сказать. Мучительно думаю, как бы выкрутиться. Слишком умный дракон мне достался. Сразу вычислил, что это никакой не календарь менструального цикла. Особенно нехорошо становится, когда он задумчиво перелистал все страницы.
– Что это такое, Варь? Ты что, дни, когда мы вместе, считаешь? Если да, то зачем?
Я пожимаю плечами. Не знаю, что ответить проницательному Илье. На моё счастье, в комнату врывается рыжий вихрь, и становится не до разговоров. Ванька переполнен эмоциями, тараторит без умолку