Бастард

Да, это было здорово, после здравого размышления решил я. И не потому, что можно разглядывать попки. Смысл какой в разглядывании попок, если ты не можешь тут же приступить к делу. Только досада и бесполезное возбуждение, которое снять потом будет не так уж и просто. Подружки-то нет! А без подружки…не заниматься же самоудовлетворением? Нет, я бы хотел иметь Дар проника, для шпиона и тихого убийцы он очень полезен, вот только…лучше бы у меня проявился Дар разрушать дома и создавать землетрясения. Чтобы не одна сука и близко не могла ко мне подойти! Чтобы боялись! Чтобы соскочить с крючка!
Ладно, еще не вечер…мне всего пятнадцать лет, так что…у меня все впереди. Я вас всех переживу, твари! Если только выживу…
В мою комнату подселили парнишку, и слава богу — вполне приличного. Тихий парень из провинции, назвался Гором Хадаром. Небольшой, худенький, бледный, будто недокормленный, он говорил негромко, был очень вежив и воспитан. Всегда наглаженный, чистый, аккуратный — даже до неприличия. Негоже мальчишке пятнадцати лет быть таким аккуратным и воспитанным. Вот Керл, хотя и перебирает с шалостями — вполне нормальный пятнадцатилетний мальчуган. А этот — как взрослый мужчина, рассудительный и мудрый.
Я первое время настороженно к нему присматривался — а вдруг в нем и правда сидит взрослый человек? Ну…мало ли как оно бывает. Поговорил с ним, задал кое-какие вопросы, и понял — нет, обычный парень. Только вот воспитанный. Говорит — отец у него строгий, привил любовь к порядку. И мать такая же. Все у них разложено по полочкам, все на своих местах, нигде ни соринки. Вот и он такой получился.
Вообще, мне он понравился. Я так-то никогда не отличался особой аккуратностью — если только это не создание снадобий, где любая неаккуратность может стоить тебе жизни. Носок брошу на пол, другой на стул, штаны шваркну в угол и так далее. Наставник ругался, мол — ты такой аккуратный, когда работаешь в лаборатории, а тут — свинья свиньей! То же самое я делал и у себя в комнате, пока не появился «сожитель». Я было и при нем стал так себя вести, но когда несколько раз подряд обнаружил свои штаны аккуратно висящими на спинке стула, а ботинки ровно выстроенными у кровати — волей-неволей стал стараться соответствовать моему соседу. А то ведь как-то неудобно, получалось — он за мной прибирает. И что характерно — Гор мне и слова не сказал. Просто показал, как оно должно быть.
Парнишка был воздушником, и уже довольно-таки сильным. Он как-то продемонстрировал мне работу с небольшим облаком. На моих глазах оно меняло направление движения, а потом вдруг пролилось редким, но вполне ощутимым дождем. Я даже позавидовал — уж очень впечатляюще это все выглядело. Хотел бы я иметь мирную профессию воздушника. Делать хорошую погоду, разгонять тучи, заливающие посевы непрекращаущимся ливнем, или наоборот — пригонять облака, чтобы поля не выгорели под палящим солнцем. Что может быть лучше? Убийство мне претит, я не хочу лишать жизни людей! Да и не только людей — любых живых существ. Да, я не плачу над куском жареного мяса, но пусть быка убьет кто-нибудь другой. Да, вот такой я противоречивый…с руками по локоть в крови.
Увы, мои способности мага никак себя не проявляют. Диссамбль говорил о том, что якобы я могу обладать ВСЕМИ способностями, какие есть у моих соратников-магов, но пока что максимум, что могу — это зажечь свечу и наслать порчу на противника. Да и порчу могу наслать только тогда, когда приду в совершеннейшую ярость. То есть на пике возбуждения своих эмоций. Потому мой Дар практически бесполезен.
В общем — учиться, учиться, и учиться…надеюсь — что-нибудь все равно у меня получится.
    
Глава 6
Вергу бесило все. Тупые парни, которые на нее пялились, тупые девки, которые выглядели одетыми в людскую одежду телками, Академия, в которой она совершенно не хотела находиться. Она рыдала, когда ее отправляли в Академию! Зачем ей эта дурацкая учеба, если она и так самая красивая в их провинции, и одна из самых красивых девушек столицы!
Верга любила разглядывать себя в зеркале, и не только одетой… Точеные линии бедер…высокая грудь с розовыми сосками… плоский живот с тонкой-претонкой талией…и лицо, прекрасное, как с картинки! Она великолепна. Она выше всяких похвал! И вот эту красоту загоняют в проклятую Академию на целых пять лет! Ооо…ууу…ааа!
А этот нищеброд? Этот наглец, тупой ублюдок, который на нее пялился так, будто хотел сожрать! Верга заметила, как он глядел на нее в столовой, и само собой, возмутилась: как он смеет ТАК на нее смотреть?! Как на шлюху какую-то! Разглядывает, видишь ли, мечта-ает!
Верга знала об отношениях мужчин и женщин все, что нужно знать девушке, вошедшей в брачный возраст. Ее просветили во всех подробностях — как и положено в воспитании дворянской девушки, которая должна вести домашнее хозяйство и как следует ублажать мужа, своего господина и повелителя. И да, втайне она мечтала о том, как станет хозяйкой какого-нибудь крупного поместья и станет там править, своей волей карая и награждая многочисленную челядь и рабов.
Да, ей придется рожать — но такова ее работа, ее жизнь. Она еще не была с мужчиной — детские поцелуйчики со сверстниками не в счет. По-настоящему не была с мужчиной. Замуж нужно выходить девственницей — мать вдалбливала ей эту истину с тех самых пор, как Верга стала что-то понимать, и каждый раз, когда им приходилось встречаться с мужчинами где-нибудь в гостях, на балу.
И вот какой-то никчемный мальчишка смеет смотреть на нее так, будто она ему принадлежит, и стоит свистнуть — тут же выпрыгнет из платья и трусиков! Нет, тут надо сразу ставить себя на правильное место. На высшее место! Потому что большинство здешних студентов и ногтя ее не стоят!
Хорошо хоть родители оплатили ей одноместную комнату. Она бы не перенесла соседства с какой-нибудь идиоткой.
Верга сама не знала, почему пошла отмечать знакомство в компании бывших ее приятелей. Скучно было, наверное потому и пошла. А что делать в Академии, когда занятия еще не начались, студентов почти нет, а в город выход ей закрыт? Ибо приличные девушки по улицам города без сопровождения мужчин не ходят. Или без компании таких же как она девушек.
Как и предполагалось, Верга не выдержала соседства с этим мерзавцем и сбежала, напоследок рассказав все, что она думает об этом помоечном мальчишке. Да и не хотелось ей сидеть и слушать плоские шуточки Керла, и рассказы о том, как он купался голышом с этой малолетней шлюхой. И неважно, что тогда они были совсем мелкими детишками. Неприлично! Мерзко! И возбуждает…
Она не была дурой. Потому бросившись на широкую, будто сделанную для молодоженов кровать у себя в комнате, стала размышлять, анализируя свое поведение. Почему этот парень ее так бесит? Почему ей хочется вцепиться в его рожу ногтями, и драть, драть ее, чтобы потекла кровь, чтобы он умылся слезами! И почему он так ее возбуждает…
Идеал. Его внешность — это идеал того парня, о котором они мечтала. Она видела в снах это лицо, эти припухлые губы, эти серые глаза, эту улыбку, похожую на улыбку кота! И вот она его встретила. Своего Императора Грез. И что? Он оказался нищим, убогим, неспособным даже пошить себе форму из приличного материала! Нищим, тупым ублюдком, который не умеет общаться с девушкой из приличной семьи! Хамом, который ногтя ее не стоит!