Убить Вестника (СИ)

— 21 уровень и странное проклятие, что не отображается системой, но быстро убивает вас. Вижу, вы многого достигли.
21? Стоп, но у меня же был 27-й.
Открываю характеристики. Уровень 21. Черт, ничего не понимаю, но к черту. Сердце замирает и мне вновь приходится отвлечься на самоисцеление.
— И еще нарушивший клятву. Впрочем, насчет этого можете не беспокоиться, тех, кто мог бы призвать вас к ответу уже в этом мире не осталось. Я об этом позаботился… похоже исцеление не помогает?
— Мне нужна обещанная награда. — Не позволяю ему сменить тему я.
— Ах да, награда. Ммм. Как насчет… — Комендант подхватывает откуда-то снизу стопки талмуд и стирает рукой с него пыль. — Вот. Руководство по безритуальному сбору энергии погибших. Никаких кругов и рун, лишь толика божественных полномочий и магии смерти!
— Мне нужно, чтобы вы сходили со мной к катакомбам.
— Мы не договаривались на что-то конкретное. — Мягко возражает Грегор, с улыбкой протягивая мне талмуд.
— Вы обещали мне помощь.
— Хм. — Грегор бережно кладет талмуд и вынимает меч.
Я делаю шаг назад. Может он тоже решил, что проще убить меня, чем выполнять обещание? Этому психопату, похоже, уже вообще плевать на жизни людей вокруг!
— Система! Всеотец! Я отменяю задание!
Ослепительная вспышка молнии пробивает крышу и несется прямо к Грегору, но тот одним движением меча отражает её обратно в небо. С потолка летит кладка, а куски лепнины сыпятся на стопки книг. Мгновение и всё затихло, в воздухе слышится запах озона, а от раскаленного меча поднимается дымок. Вот ты какой, Гнев Всеотца…
— Ну и вот, теперь я вам ничего не должен, мистер Стаматин. Сильным ни к чему соблюдать правила.
Твою ж мать, он меня просто кинул!
— Эй, это несправедливо!
— Да, жизнь несправедлива, сынок. — Он вонзает меч в пол и стряхивает крошки с письменного стола. — Итак, хотите еще что-то сказать?
Я пару секунд ловил ртом воздух. Он выбил у меня все аргументы, я не мог больше требовать у него… А просьба в такой ситуации выглядела бы жалко. Но я не мог молчать.
— Почему вы просто не убьете этого чертового Вестника? — Я даже не смог сдержать обиженный тон. Как жалко. Черт.
— Ха-ха. Зачем мне это делать? Меня всё устраивает. Ваши часы на исходе, верно? Можете поплакать, я не буду осуждать.
— Да пошел ты! — Я развернулся и собрался уходить. Тут больше делать ничего.
— Постой. Не злись, в конце-концов я же должен вас поблагодарить… Возвысившись вы сломали игру этим иномирным ушастикам. Ваша оболочка больше не воскреснет, с вашей смертью и целителю Тилю конец. Не хотите мои знания, тогда как насчет денег? Я могу дать столько, что хватит до конца ваших дней. Недолгих, судя по всему. Сходите в бордель, примите смерть с удовольствием. Ни к чему торопиться, подаваться злобе и буянить. Договоримся, как цивилизованные люди.
— Как вы договорились с этим миром? По сути, уничтожив его! Какое вам дело до того, буду ли я буянить в вашем городишке? — Напоследок постарался тыкнуть Грегора в его же дерьмо, я.
 
— Похоже Ночной Король и правда многое вам рассказал… Это были ошибки прошлого. Я долго собирал выживших в этот город и налаживал его работу. Несколько тысяч лет. Я безусловно ценю этот райский уголок, но есть и еще одна причина. Если вы будете буянить — то очень быстро помрете. Как думаете, что будет дальше?
— Да мне срать вообще.
— Не сомневаюсь. Вы исчезните. Ваши же иномирные покровители обязательно явятся, чтобы вытрясти «душу» из очередной жертвы, сделать еще один костюм для вас, пришельцев.
— О, и вы хотите защитить этого несчастного жителя!? Как благородно! — Прошипел я.
— Я разумен и вполне готов отдать одну жизнь ушастым выскочкам. Но на своих условиях, а для этого мне нужно довести до ума антиэльфийское зачарование для своего меча. Так что, постарайтесь не умирать хотя бы еще пару дней.
Он снял с пояса мешочек с монетами и потряс. По воздуху разнесся лаконичный звон тяжелого золота.
— Вы чудовище. — Констатировал я.
— Не спорю. Итак, ваше решение?
Я обернулся и пошел прочь, переступая через кровь убитой секретарши.
— Они сотрут вас в порошок. — Бросил я за спину своё последнее пожелание.
В спину мне донесся громогласный хохот.
— В тебе говорит слепая злоба. Я сильнее всех богов вместе взятых, сынок!
Дверь захлопнулась.
* * *
Я со всех сил ударил кулаком по стене ратуши. Ну и дерьмо!
Такое чувство, что я вернулся в те дни, когда катался на коляске по министерствам, пытаясь выбить у них деньги на оплату протезов. Чванливые, жирные морды, уверенные в своей власти. Фальшивые, вежливые обещания и никаких реальных подвижек.
Так и хотелось вмазать этим чинушам, благо руки, после потери ног, у меня стали лишь еще сильнее.
Но я сдержался. И тогда, и сейчас. Почему?
Я вновь ударил по стене, оставив на ней кровавый след.
Да. Я боялся потерять то немногое, что у меня осталось. Но почему я дал заднюю сейчас, когда терять уже нечего? Я буквально мертв. Что мне терять?
Пусть по сравнению с ним я слаб, но может я смогу стереть эту фальшивую улыбку вежливости с его физиономии, если ударю изо всех сил с помощью плаща? Он убьет меня, но смерть в бою всё лучше, чем медленно загибаться от отказывающего сердца. Или же я могу ударить больнее, куда больнее…
На плечо приземлилась чья-то тяжелая рука. Пока я со злости мордовал стену, ко мне подошли двое боевых монахов, сверкая гладко выбритыми тонзурами. Ба, похоже это те самые хлопцы, что ставили Грида на колени… черт побери, такое чувство, что это было несколько лет назад, как минимум.
— Целитель по прозвищу Нагибатор? — Грозно спросил один из них.
— Всё может быть. — Ухмыльнулся я в ответ и попытался высвободится. Дудки. Пусть и одной рукой, но вцепился монашик крепко.
— Нам приказано вернуть вас в казематы.
Я бросил взгляд вверх, мне кажется или в окнах ратуши на секунду мелькнула одна довольная, седая морда? Ублюдок-Грегор. Конечно же, он не хочет, чтобы я последние часы своей жизни бесконтрольно слонялся по городу.
— С каких пор слуги господа находятся на побегушках у коменданта?