Наследник для Шаха (СИ)
На мгновение показалось, что он не выдержит, что захотел меня, как в ту ночь… и в ответ на эту мысль что-то сладко звенит внутри…
После того, как Шахов ушел, я больше не смогла есть, отодвинула от себя столик и долго смотрела в иллюминатор, наблюдала за порханием облаков.
Наконец, количество выпитого дало о себе знать, и я в нерешительности поискала глазами стюарда, но здесь никого не было. Поднялась и пошла в хвостовую часть. Значок уборной выделялся на лаковой поверхности, но стоило потянуть за ручку и войти, как я застыла в шоке.
Здесь целая ванная комната с душевой, с мраморными раковинами и кабинами. На полках множество тюбиков, даже пара халатов нашлась в углу.
Не удерживаюсь и беру флаконы в руки, принюхиваюсь. Наравне с острыми мужскими ароматами есть и абсолютно нейтральные, но все же не женские.
Откладываю тюбики и решаю свои дела.
— Ты влипла, Журавлева, — проговариваю своему уставшему взъерошенному отражению.
На душе кошки скребут, куда меня везет Шах. Что он намерен со мной сделать? Ему нужен наследник, иначе бы так не среагировал на направление, но я так и не понимаю, куда именно меня везут и что сделают потом.
Боюсь, что мужчина просто отнимет моего малыша. Стоит подумать об этом, как к горлу подкатывает ком, но я глушу свои рыдания в зародыше.
Еще ничего не известно, а проблемы я буду решать по мере их поступления.
Включаю воду, умываюсь и начинаю перебирать пальцами локоны. Действую на автомате. Хочется быть красивой…
Возвращаюсь на свое место все так же не встретив на своем пути ни одной живой души. Сажусь в кресло, нащупываю кнопку на подлокотнике и опять вернулось кресло в положение кровати, накрылась пледом с головой, чтобы просто убежать от всего этого сумасшествия. Не думала, что удастся уснуть, но меня сморило.
Сытная еда и тепло и, несмотря на весь ужас происходящего, я ощущала какое-то смутное чувство внутреннего спокойствия, словно я в безопасности, или же это мой малыш так реагировал на присутствие своего отца…
Не знаю.
Ощущаю касание в волосах, кто-то перебирает мои прядки у виска. Настолько приятно, что я улыбаюсь, словно во сне ощущаю, что я у себя в комнате и это мама меня будит по своей привычке, поэтому, когда просыпаюсь, мне требуется ровно секунда, чтобы понять, что на меня смотрит Шах.
— Добро пожаловать в мою страну, — выдает скупо и поднимается с корточек, — приведи себя в порядок и выходи.
Опять четкие сухие команды и я непонимающе смотрю на мужчину, а он указывает взглядом на мое помятое платье, которое я сбила во время сна и лежала, демонстрируя Шаху свое простенькое белье.
Чувствую, как кровь приливает к щекам, быстро одергиваю подол и приглаживаю волосы, но мужчина уже не ждет моих манипуляций, он идет вперед, не сомневаясь, что я пойду следом, если не по своей воле, то мне поможет бугай, который появляется в проходе и поднимает руку, указывая мне в сторону двери.
Молчаливый конвоир, который не смотрит на меня. Рассматривает интерьер стены. Странно как-то, но я этому не придаю значения и шагаю в указанную сторону.
Выхожу на трап и на мгновение замираю. Солнце просто обжигает. Кусает неприкрытые одеждой участки кожи, а воздух неожиданно сухой, горячий даже.
Непривычно пахнет. Не могу определить, но воздух тяжелый, словно нефтью пахнет. В нашем городке есть нефтеперерабатывающий завод, так что я знаю, как пахнет черное золото, и сейчас я улавливаю эти тягучие резковатые нотки в самом воздухе.
— Прошу спуститься, — слышу голос своего конвоира и делаю шаги под палящим солнцем, колющим глаза и заставляющим жмуриться, только это не помешало вдали рассмотреть низкорослые пальмы…
Рядом снуют рабочие в формах. Шах не тайно меня привез, как и в нашей столице, он приземлился в аэропорту, здесь много людей, а я озираюсь по сторонам, но опять стоит посторонним случайно столкнуться со мной взглядом, как они отворачивают головы, словно боятся даже взглянуть в мою сторону.
Неожиданно теплый и влажный ветер поднимается за секунду и играет моими волосами, бьет в лицо, небо синее-синее.
Здесь красиво. Непривычно. Непонятно. Но есть какой-то восточный шарм.
Прямо на взлетную полосу заезжают несколько абсолютно темных тонированных автомобилей.
Замечаю, как Шах садится в один из них. По инерции иду за ним, но учтивая хватка на моем локте не позволяет мне сделать дальше хоть шаг и, наконец, мой конвоир проговаривает на русском.
— Вам не туда…
Солнце слепит глаза, отражаясь от тонированного черного автомобиля, охранник открывает дверь, и я пролезаю в роскошный салон, неожиданно обнаруживаю, что он отгорожен от водителя перегородкой.
Спустя мгновение автомобиль плавно выруливает, а я наблюдаю за необычным городом, который встречает меня аллеей пальм и других деревьев. Народа на улице немного, но на дорогах машины все премиального класса. Люксовые. Рядом проскальзывают гоночные красные стрелы с изображением лошадей на капоте.
Я словно оказалась не просто в другой стране, а в иной реальности. Восточный колорит не оставляет равнодушной, и я забываю обо всем, рассматриваю небоскребы, которые упираются своими шпилями практически в небеса.
Яркое зрелище. Я нигде не бывала и сейчас просто прилипаю к окну и смотрю во все глаза на редких прохожих. Здесь словно улицы усыпаны роскошью. Когда машина останавливается на светофоре, я удивленно наблюдаю за безлюдной остановкой, огороженной стеклом, за которым видна панель кондиционера…
— Чудеса какие…
Я думала, что окажусь в каких-нибудь горах, оторванная от цивилизации в каком-нибудь захолустье, но здесь и сейчас я понимаю, насколько Восток тонок, колоритен, даже наблюдая из-за стекла тонированного автомобиля, я все равно улавливаю мотивы, красочные улочки с россыпью из мириад цветных ленточек, которые оказываются зонтиками, висящими вдоль одной из улиц.
На улицах я почти не вижу женщин, зато мужчин в традиционном восточном одеянии много.
Не устаю наблюдать за миром, проскальзывающим за окном, но первое восхищение постепенно сходит на нет, и я задумываюсь, а почему Шах не сел со мной в один автомобиль?
В чем именно причина?
И куда меня вообще везут?
Быть может, Аслан не изволит сесть в один автомобиль со своей пленницей… может, есть какие-то запреты, или же восточные законы и традиции, о которых я ничего не знаю…
Здесь. В чужой стране. Я чувствую себя белой вороной…
И интересно то, что от меня не скрывают направления, куда меня везут, хотя если подумать, то куда я пойду, не зная языка, да и выпустят ли меня, дадут ли возможность сбежать…
В горле сразу же встает ком, и я бросаю взгляд на две бутылки с водой, учтиво оставленные в специальных нишах, откупориваю и пью, разглядываю перегородку, неожиданно наталкиваюсь взглядом на крохотную пуговку в верхнем углу, сглатываю воду и давлюсь, закашливаюсь, обнаружив глазок камеры.
Играю в гляделки со своим невидимым наблюдателем и отворачиваюсь к окну. Чувствую себя бабочкой под стеклом.
Будь я чуть более раскованной, показала бы этому глазку неприличный жест, но вот здравая часть меня говорит, что лучше с Шахом так не шутить, а то можно и без пальцев остаться. Мало ли. Чужой менталитет, иная страна.
Поэтому я, прикусив губы, терплю присутствие в салоне камеры. Наконец, приходит запоздалое понимание, вот почему у меня висок свербел, словно кто-то смотрит на меня, не придавала значения, считая, что одна в салоне, а выходит, что ни на секунду меня не оставляют в покое и как тут я планирую убежать?
В какой-то момент меня укачивает. Я перестаю наблюдать за происходящим и откидываюсь на удобном диванчике, прикрываю глаза и засыпаю.
Просыпаюсь от небольшого толчка. Быстро моргаю и осматриваюсь по сторонам, обнаруживаю, что огромные кованые ворота распахиваются перед автомобилем и он медленно заезжает на просто громадную территорию, по обе стороны от машины раскинут парк, вдали даже фонтан вижу, скрытый в диковинных деревьях, с журчащей водичкой.