Наследник для Шаха (СИ)

— Да…
— Ну что же, Полина, все в порядке. Все анализы в норме, — отвечает врач и смотрит на меня внимательно.
Думаю, что Ясмин Аваровна в курсе, какой я фортель учудила после прошлого своего посещения, но женщина держится тактично, не поднимает болезненную тему.
За что я ей благодарна.
Обратная дорога в особняк Шахова проходит стремительно, я бездумно рассматриваю проскальзывающий пейзаж, но когда автомобиль въезжает в ворота и останавливается, замираю.
Прямо у центрального входа стоит огромный внедорожник с массивными шинами и агрессивными линиями капота. Этакая квадратная коробка. Безумно дорогая и я знаю, кому принадлежит этот автомобиль.
— Аслан здесь… — шепчу одними губами.
Охранник открывает передо мной дверь, и я иду в сторону дома, что-то внутри меня напрягается, кусаю губы, но решимость не отпускает.
Вхожу в дом и обнаруживаю Шаха. Мужчина сидит в кресле и держит в руке бокал. Помешивает медленно, лениво. Замираю перед его золотисто-карими глазами, в то время как Аслан рассматривает меня с ног до головы, взгляд останавливается на неприкрытых участках кожи, жалит.
Затем он резко выпивает содержимое своего бокала, лед ударяет о хрусталь.
— Как себя чувствуешь? — спрашивает глухо, а я, наконец, отмираю, оживаю, тихонечко передвигаю ногами и сажусь на диван аккурат перед Асланом.
— Врач сказала, что все в норме, — отвечаю и Шах кивает, а мне почему-то кажется, что он уже знает. Хотя это для него не проблема, вероятнее всего, обязал, чтобы ему позвонили и отчитались о моем состоянии.
Не жду того, когда и что Аслан мне скажет, выпаливаю сама:
— Я хочу домой.
Сужает глаза. Отставляет бокал и облокачивается на подлокотник кресла.
Молчит. И я пользуюсь этим, чтобы выговориться.
— Я соскучилась по своим близким людям, я не могу и не собираюсь сидеть взаперти. Клетка, хоть и золотая, как ни крути, остается клеткой… Я так не могу, Аслан…
— Ты считаешь себя пленницей? — спрашивает по-светски. Выглядит совершенно спокойным, но от этого страшнее.
Выдыхаю с шумом.
— Я не знаю, кто я здесь, Аслан, пленница, гостья? Называй как хочешь, но я не хочу находиться здесь. Не сейчас. Не после того, что произошло.
— Ты про свой побег?! — приподнимает бровь и глаза у него начинают сверкать. — Называй вещи своими именами, Полина.
Под пронзительным взглядом Шаха становится холодно, обнимаю себя руками, сердце у меня выпрыгивает из груди, эмоции зашкаливают, когда отвечаю тихо:
— Н-не надо, Аслан. Мы оба знаем, почему я убежала.
Сжимает губы, руки в кулаки стискивает, но продолжает молчать.
— Ты привез меня в свои владения, в другую культуру, в место, где все мне чуждо, а я… я доверилась тебе, Шах, или же, вернее сказать, начала доверять, оттаивать. Как-то глупышка упустила момент, что ты мне ничего не рассказываешь, не говоришь со мной о будущем, о прошлом. Не акцентируешь внимание на том, кто я для тебя. Я поверила в восточную сказку, решила, что являюсь для тебя чем-то большим, чем просто девка на одну ночь, которая удачно залетела.
Хочет ответить, но я поднимаю руку, сложно говорить, но сложнее оставить все как есть и не высказаться.
Слезы обжигают глаза, срываются с ресниц и текут по щекам, выходят вместе с болью и напряжением, которое поселилось в моем сердце.
— Пойми меня, Аслан. Узнать, что ты женат — это удар, сильный, сокрушительный. В этот дом пришла твоя жена. Как бы там ни было, но… Ты мне не сказал, что она существовала в природе, не поговорил, не объяснил. Хотя, наверное, ты думаешь, что и не должен был. Ты ведь привез меня сюда силой, если называть вещи своими именами — ты меня выкрал, Шах, принудил, заставил жить с тобой под одной крышей. Наплевал на мою жизнь. Изначально это было так. Ты приказываешь и все подчиняются. В этом весь ты.
Встает резко, в два шага оказывается рядом, но я не двигаюсь, не дергаюсь. Не боюсь его больше. Точка невозврата пройдена.
Я за эти пару дней так перебоялась, что на всю жизнь с лихвой хватит. Останавливается в миллиметре от меня, а я рассматриваю его брюки с идеально ровными стрелками, чувствую прикосновение к подбородку, ощущаю, как приподнимает, чтобы заглянуть в мои заплаканные глаза.
 
Смотрит с высоты своего роста. Красивый, чувственный, невероятный. Одновременно мой и далекий.
— Я не могу так, Аслан, — шмыгаю носом, тяну воздух, в ноздри ударяет его запах, будоражит, — я хочу вернуться к себе, мне нужно время.
Говорю сама и не верю, что Шахов пойдет на уступки, открываю свое сердце, выговариваюсь. В душе живет обида, она цветет и жалит ядовитыми шипами.
— С Аминой у меня все решено. Не жена она мне больше, — выдает глухо, но руки от моего подбородка не отнимает.
Смотрит одержимо как-то, болезненно.
— Ты должен был мне сказать, Аслан, должен был…
Мой голос дрожит, боль пропитывает нутро. Резко подается вперед, нависает, давит, когда цедит слова:
— Что именно ты хотела услышать, Полина?! Ты далеко не первая женщина в моей постели. У меня есть прошлое, и с Аминой все было слишком сложно.
Запускает пальцы в волосы, теребит, взъерошивает. Опять смотрит на меня пристально.
— Да. Я был женат. Но теперь этой змеи нет в моей жизни. Оправдываться не буду. История не знает сослагательного наклонения, но ты не знаешь традиций моего народа, правила, по которым я существую. Брак был договорным, и я отдал долг чести. По-другому не поступил бы. Дальше… Дальше еще в день встречи с тобой я разорвал с ней связь, но у нас есть определенная процедура… не все так просто.
Вскакиваю. Становится невероятно холодно. Делаю шаг в сторону, и Аслан позволяет мне отойти, а я не могу оторвать взгляда от его холодного лица.
— Твои традиции, твои обычаи, Аслан, я не знаю о них ровным счетом ничего, но ты и не попытался мне все объяснить, сказать…
Обхватываю себя руками сильно-сильно и смотрю в пронзительные карие глаза.
— Если бы сказал, что есть прошлое, с которым я до конца не развязался, ты бы осталась здесь, была со мной?
Прикусываю губы.
— Легла бы под меня?! Осталась бы?! — кричит уже, злой, бешеный просто.
Не могу ответить, лишь качаю головой. Отрицательно. Не смогла бы.
Знать, что есть жена и спать с мужчиной, даже самым любимым… не судья я никому, но сама… я бы не смогла…
— Вот и ответ, Полина, — после короткой паузы отвечает, — вот и ответ.
Молчит мгновение, а затем словно мысли вслух выдает:
— Ты была одной из. Привычный эскорт. Я заказал услуги на ночь, а в моем лоундже оказалась ты…
Я увидел твою душу, твою чистоту. Ты покорила меня. Будь ты обычной и привычной девкой, которую пользую, было бы гораздо легче, я не знал, чем ты станешь для меня!
Теряет самообладание, запускает пальцы в волосы и опять треплет смоляные пряди.
— Я понимаю свою ошибку. Я принимаю, то, что случилось с Аминой, сподвигло тебя на побег, и только потому, что в этом есть львиная доля моей вины, я…
Замолкает, а я еще раз понимаю, что передо мной жестокий человек, не знающий пощады.
— Глупо было бежать от меня. Подставляться. Не буду говорить, чем могло это все обернуться.
Сверлит меня взглядом, а я кусаю губы, чтобы не сказать, что в самый последний момент я струсила, захотела поговорить с ним, но… Аслан прав, история не знает сослагательных наклонений.
Все случилось так, как случилось, и хорошо, что Шах спас меня, но от этого всего не легче.
— Ты другая, Полина, именно поэтому с тобой я хотел другого.
Слезы не просыхают, а его слова ранят, поэтому разлепляю губы, чтобы прошептать тихонечко:
— Ты заставил поверить меня в сказку, Аслан, а я… я поверила… а сейчас, когда увидела изнанку, что ты сделаешь со мной?! Как заставишь исполнить твою волю?! Гостья станет пленницей? Привяжешь и будешь держать до родов?
По мере того, как говорю, лицо Шаха бледнеет, скулы заостряются, глаза сверкают, выдают степень его бешенства.