Держи меня крепче (СИ)
— С ума сошла? Хочешь, чтобы мой план провалился? — накинулась на меня маленьким ураганом сестрёнка.
— С чего бы? — удивилась я. Ни с того, ни с сего забрасывает меня обвинениями, а я даже подумать не успела о том, чтобы она не смогла уехать.
— А чего тогда с пустыми вёдрами мне попадаешься?
— Это же детские суеверия!
Соня презрительно сощурила глаза:
— Ты… ты… ты просто дура.
— Я просто не верю во всякую чушь, — тряхнула я головой. На самом деле я верила в более глобальные мистические знамения. — А вот если тебе чёрная кошка дорогу перебежит, ты что, схватишься за пуговицу, закроешь глаза и только тогда пойдёшь? — я ехидно скользнула по её лицу глазами. Сестрёнка потупила взгляд, давая мне понять, что именно так она и поступит.
— Знаешь, тебе бы следовало основательнее относиться к таким серьёзным вещам, — выдала сестрёнка, напечатала сообщение и исчезла с моих глаз. В этот день я её больше не видела.
Но у меня и без неё дел было предостаточно. Для начала, найти какую-нибудь массу типа пластилина, чтобы залепить ведро. Затем ещё весь дом перемыть и выкинуть мусор, то есть выгрести из дому всё, что там сейчас есть, провести дезинфекцию, и только тогда появится возможность занести хоть что-нибудь туда.
Часа через три, когда я, походив по окрестностям, нашла свалку, семья обнаружила, что Сонька пропала. Дядя порывался устроить массовые поиски и начал с охранничков, которые заявили, что «приехала крутая машина, она туда села и уехала». Архипыч даже своим ружьём потряс, что если б не соль в патронах, обязательно бы замочил гадов. Сначала драматичный Макс, схватившись за голову, бегал по территории, потом порывался сесть за руль и уехать спасать дочку, ведь «злобные маньяки» украли его «родную дщерь», а затем мне удалось объяснить ему, что никого не крали, а это приехали друзья Сонечки и забрали её в город.
— Что? — возмутился родитель, организатор нашей славной поездочки. — Как такое могло произойти? Нам же всем здесь так весело!
— Кому весело? — себе под нос пробубнил папа так тихо, что его только я и услышала.
— Мне весело! — проорал Сеня.
— О, сын, ты всегда поддержишь отца! — похлопал он его по плечу, а потом чуть ли не раздавил в своих объятиях. — Не то, что эти… — он окинул нас презрительным взглядом.
— Пап, мне ве…се…ло… но… — попытался что-то сказать сын.
— Что, сынок? — наконец, выпустил его Максим.
— Но убивать меня за это не стоит, — прочистив горло досказал Сеня.
Стасик по безумному рассмеялся, на нём сказывалось отсутствие интернета. Но после сурового взгляда папочки ему захотелось запихнуть свой смешок обратно и прикинуться немым и глухим.
— Так, значит, вы все несчастны? — поднял дядя глобально важную для всех присутствующих тему.
Наш нестройный ряд сразу как-то потупил взгляд и повисла неестественная тишина, нарушаемая лишь капанием слюны со стороны тёти Глаши, которая приклеилась к забору, музычкой радио «Шансон» с батареечного радио службы вневедомственной охраны, да летающей мошкарой, ну и звуками с соседних участков: чьими-то переругиваниями, спорами, простым трёпом, короче говоря, было отнюдь не тихо, но сё семейство разом замолчало, и тишина получилась неестественная.
Нарушил её папа:
— Брат, ты всё очень здорово придумал — дачу купил, нас всех за город вывез… Молодец. Только ты не учёл условий…
— А что, вам уже и условия негодны? — обиженно надулся Максим.
— Знаешь, мы ожидали чего-то более…
— Более модного и красивого? А вот фиг вам!
— Виг вамы — это у индейцев, — осторожно заметил Стасик.
— «Фиг вам» — это ваша совесть! Делаешь для них что-то, стараешься, зарабатываешь, покупаешь, а они… они даже не могут порадоваться! Говорят, что оно и нафиг им не нужно. А потом звонят друзьям и уезжают в город! — он потряс кулаком в сторону калитки, адресуя всю его мощь своей бестолковой дочке.
— Но мы же тут и никуда не уезжаем, — фыркнул папуля, ему определённо не нравилось, что младший брат начинал заводить надоевшую всем пластинку «вы меня не любите». — Так что хватит сопли по огороду размазывать! Вперёд, за работу!
— Я и сопли вещи несовместимые, — важно изрёк дядя и ухватился за черенок лопаты.
— Вот и правильно, вот и молодец, — поддержал его папа.
— А что, скандала не будет? — печально похлопал глазами самый мелкий. — Бли-и-ин, такие съёмки мне запарываете, — возмутился он совсем как взрослый дядя-режиссёр, что всем стало жутко смешно.
Мы так и стояли, надрывая животы ещё минут пять, когда со стороны калитки донеслось знакомое:
— Здрассти!
У меня аж сердце как-то залихватски подскочило в ритме безумного балерона. А обернуться ноги не позволили, нагло приклеившись к земле.
36
— Здравствуйте, молодой человек, — мгновенно нашёлся дядя, осматривая пришедшего.
— Здравствуйте, — подхватили нестройно мои родственники и соседка тётя Глаша в их числе. Настырная бабуля, совсем ей скучно живётся, раз от нашего цирка оторваться не может.
Помнится, Сенька в более юном возрасте очень просился в цирк. Но ни у кого не было времени его туда сводить. У папы, как обычно, были заказы, у дяди — новая книга, у меня и Егора — экзамены на носу, у Стаса патологическая боязнь клоунов (тут я с ним была солидарна), а у Сони тупо не было желания, и кто-то из членов семьи ему брякнул «зачем куда-то там переться, когда у нас у самих дома есть цирк, тем более бесплатно». На что мелкий, не будь дураком, в тот же вечер привёл своего друга Ролла, сказав, что его близкие тоже отвести никак не могут, а «так как у нас бесплатно, то на халяву можно и домашним цирком ограничиться».
Да, мы пользуемся успехом. На наш цирк из самого города звёзды танцев приезжают вот.
— Я тут одну девушку ищу… Но, кажется уже нашёл. Можно войти? — обаятельно улыбнувшись, начал он своё шествие к нашей кучке.
— Ко… конечно, — не стали препятствовать немного опешившие родители.
— Малышка, а я тебя обыскался, — проворковал мой противный муженёк прямо над ухом, ехиднейшим голосочком, что всё внутри сворачивалось как цитоплазма на воздухе. — Обзвонился…
— Племяшка, это твой парень? — мигом нашёлся дядя, предположив самый неверный вариант из всех возможных.
— Нет, конечно, — взбрыкнулась я и повернулась к Артёму лицом. Каков гад. Сумеет испортить семейные посиделки.
На меня смотрели язвительные голубые глаза, которые отчего-то смеялись, о чём можно было судить по собранным вокруг глаз тонким морщинкам. Губы тоже были в усмешке, но немного сердитой. Хотя думаю, тут главным образом играли глаза. То, что я в них читала, мне нравилось. Это не было злым или агрессивным, как обычно. Не знаю. Может, мне просто казалось, но что-то доброе в его взгляде было. Нет, мне точно показалось. У меня же глаза вообще не на месте растут. Как и руки, и ноги, и всё остальное. Приколист, создававший моё тело, всё напутал. Иначе почему мои колени подогнулись, и Шеру пришлось меня ловить, шепча на ухо, что я «редкий вид пингвина», у них тоже координация движений нарушена. Мне стало обидно, и я вырвалась, неуклюже шлёпнувшись на попу.
Папа тоже не смолчал, но в отличие от моего корректного супруга, он сказал вслух:
— Ох, ну ты и пингвинёнок.
— Правда, дитё, на ровном месте падаешь, — покачал головой Максим.
— Я споткнулась, — попыталась я найти себе оправдание. Прозвучало не очень убедительно.
— Угу, а я аист, — отозвался вновь дядя.
Лучше бы встать помогли, чурбаны.
— Меня зовут Артём, — представился моему семейству супруг.
— Очень приятно, молодой человек, — протянул ему руку Макс, пока я, кряхтя, поднималась с земли, заработав ещё один укоризненный взгляд танчика Шеридана, шепнувшего что-то о древних старухах. Уточнять я не стала. — А меня зовут Максим.
— А я вас знаю, — широко улыбнулся ему Артём. — Вы писатель.
— Да, точно, это я. А вы, стало быть, поклонник моего творчества?