Эксперимент. Реальность или Отражение (СИ)

Шорох. Шум. Возня.
Ковалевский валит рыжего и чётким ударом отправляет его в нокаут.
Пару раз моргаю, чтобы сфокусировать рассеянный взгляд. Но к тому моменту, когда я пытаюсь подняться и при этом не упасть из-за лёгкого головокружения, шатен уже валяется на земле, зажимая разбитый нос из которого сочится кровь.
Зрелище не для слабонервных…
— Тебя вообще можно хотя бы на минуту оставить одну? Или нет?! — гневно произносит парень.
Я же растерянно моргаю. Перевожу взгляд в сторону. Незнакомка, из-за которой начался весь этот сыр-бор, осела на землю.
— Надо убираться. — Ковалевский хватает меня за руку, так и не дождавшись моего ответа. Но я вырываю руку и следую в сторону девушки. Не долго думая, я протягиваю ей руку.
Она наконец поднимает взгляд. Растеряно моргает. Делает вдох, а затем крепко цепляется за мою ладонь своими холодными пальцами.
— Спасибо, — отряхнувшись, наконец произносит она, озираясь на мужчин.
— Это ещё не конец, придурок! — сплевывая кровь, рычит шатен. Затем подтягивает своего дружка, который успевает очухаться. И спустя пару минут они оба скрываются из виду.
Мысленно выдыхаю и снова перевожу взгляд на незнакомку. Сейчас она выглядит куда лучше. Кажется, даже плечи расправились, а взгляд не выглядит таким затравленным.
— Ты точно в порядке? — говорю я, замечая следы отпечатков пальцев на ее шее.
Она понимает это и тут же прикрывается рукой, кивая.
— Со мной все хорошо. Правда. — Девушка поднимает на меня взгляд своих синих глаз, но тут же хмурится. — У тебя кровь…
Провожу языком по губе и кривлюсь.
— Ничего. Бывало и хуже, — отмахнувшись, спешно уверяю её.
Она едва заметно выдыхает. А затем смотрит на часы.
— Может тебя проводить? — неожиданно встревает в диалог Ковалевский.
На долю секунды я чувствую необъяснимую обиду и злость. Но затем эти чувства растворяются в переживаниях за незнакомку.
— Нет-нет. Сейчас как раз должен подъехать мой друг. Я…пойду. Большое спасибо вам.
Девушка неожиданно поддаётся вперёд и обнимает меня. Я удивленно хлопаю глазами, но отвечаю на ее объятья. Затем она отстраняется, копошится в своей сумочке и достаёт оттуда синий платок.
— Вот, возьми.
Я улыбаюсь и касаюсь пальцами мягкой ткани, забирая из ее рук.
Мы одариваем друг друга благодарными взглядами. А затем девушка спешно удаляется, что-то набирая в своём телефоне.
Тяжело вздыхаю и оборачиваюсь к парню. Да так и застываю. Ведь только сейчас я замечаю, как припухла его скула. Очевидно там вот-вот выступит синяк. Левая же бровь и вовсе рассечена. Но не так сильно, чтобы нужны были швы. Хотя ранка до сих пор кровит. Но Ковалевский совершенно невозмутимо стоит на одном месте, продолжая молчаливо прожигать меня своим взглядом.
— Прости… — только и произношу я, едва севшим голосом, а затем прикладываю кусочек ткани к его брови, пытаясь остановить кровь.
Он хмурится. Сердито поджимает губы. А затем неожиданно касается моей губы.
— Больно?..
Я застываю, удивленная подобным вопросом. Его большой палец едва касается ранки, а затем он убирает руку.
— Терпимо, — стряхнув с себя это замешательство, коротко произношу я, вытирая кровь с его щеки.
Секунда — и наши взгляды пересекаются. Мои пальцы едва подрагивают. Сердце начинает биться чаще, и я сглатываю. После чего спешно убираю руку и отстраняюсь.
Ковалевский же по-прежнему стоит на месте, так и не шелохнувшись. Лишь хмурый, потемневший взгляд блуждает по моему лицу.
— Ты идиотка? — неожиданно произносит он и делает шаг вперёд.
Я инстинктивно отступаю назад.
— Чего сразу — идиотка? — возмущённо произношу я.
— Какого…черта ты полезла в драку?..
Ещё один шаг. И мой — назад.
— А, что я, по-твоему, должна была пройти мимо?!
— ДА! Если не имеешь при себе какого-либо оружия.
Сердито поджимаю губы, понимая, что он прав. Но он никогда об этом не узнает. Поэтому вместо этого, я уверенно произношу:
— В следующий раз прикуплю биту и повсюду буду таскать ее с собой.
— Отлично! — орет он, неожиданно припечатав меня к стене. — Жаль только, что мозги купить невозможно!
 
Мои губы раскрываются в немом изумлении, с примесью негодования. Но вместо того, чтобы ответить, я лишь глупо хватаю ртом воздух, пытаясь сдержать непрошеные слёзы.
Как же бесит!
— Ты просто чокнутая, — мотнув головой, выдыхает он, глядя в мои глаза. А затем отступает, предоставляя мне возможность свободно вздохнуть. Правда не успеваю я толком расслабиться, он хватает меня за руку и тянет за собой.
— К-куда мы?
— Восполнять потерянные калории. Я проголодался. — становится мне угрюмым ответом.
Мне ничего не остаётся кроме как покорно следовать за парнем, чувствуя свою вину за случившееся.
Все-таки его побили из-за моей глупости.
«Ох, Лисцова, ты вечно влипаешь в неприятности!» — проносится в мыслях, и я тяжело вздыхаю, едва поспевая за Ковалевским, вновь погружаясь в реальность шумного города.
  
@[email protected]
 
Когда мы оказываемся возле знакомой двенадцатиэтажки, я удивленно хлопаю глазами. Ожидала чего угодно, но только не того, что после всего случившегося мы просто разойдёмся по квартирам, громко хлопнув дверью.
Нет. Ковалевского, конечно, можно понять. Наверное, будь я на его месте, то тоже поскорее захотела бы избавиться от такой сумасшедшей чудачки, которая вечно влипает в неприятности. Но другая моя сторона вопит от несправедливости и обиды. Хотя какого черта, спрашивается?..
Яростно мотаю головой, отбрасывая ненужные мысли, и поднимаю взгляд, фокусируясь на реальности. В этот момент мы как раз подходим к лифту. Ковалевский нажимает на кнопку, и спустя пару секунд створки лифта распахиваются перед нами, словно врата.
«Врата, ведущие в ад» — мысленно вторю себе, сердито сводя брови возле переносицы.
Собственное отражение в зеркале пугает. На голове черти что. Тушь едва осыпалась. Так и знала, что мне продали некачественную продукцию. Шарлатаны! Очки кое-как держатся на носу, поэтому я тут же подтягиваю их выше. Рубашка оказывается порванной на воротничке и местами грязной. Впрочем как и сама куртка. На щеке виднеется небольшая ссадина. А губа припухла и кажется теперь отливает синевой.
М-да. Красотка. Ничего не скажешь.
Спешно отворачиваюсь и натыкаюсь на пронзительный взгляд моей персональной нечисти. И, честно говоря, он каким-то удивительным образом умудряется сохранить свой первозданный вид, за исключением синяка на скуле и разбитой брови, где запеклась кровавая корочка.
— Что? Снова будешь читать нотации?.. — язвительно произношу я, не в силах смолчать.
Однако ответом мне служит писк, а затем щелчок открывающихся дверей.
Мы приехали.
— Вот и отлично, — обиженно бурчу себе под нос, сложив руки на груди. А затем спешно покидаю тесную и невероятно душную кабинку.
Может оно и к лучшему, что на сегодня наше совместное времяпровождение закончилось. Но не успеваю я об этом толком подумать и свернуть в нужный коридор, меня хватают за руку, утягиваю в противоположную сторону.
— Что за…
Я оборачиваюсь и замечаю знакомую спину, обтянутую в кожаную куртку.
Все слова тут же испаряются. Не знаю почему. Но я покорно следую за парнем, не желая пререкаться. Даже если его хватка сильнее предполагаемой.
Я просто иду за ним, прибавляя шаг. Минута — звон ключей — щелчок. И мы оказываемся в его квартире.
Ковалевский тут же включает тёплый, слабый свет и, скинув кроссовки, куда-то уходит.
Хмыкнув, снимаю куртку, затем обувь и прохожу в кухню. Это место на подсознательном уровне так или иначе кажется мне безопасным. Этакая нейтральная территория.
В отличие от парня, я не включаю свет. Двигаюсь скорее интуитивно, ведомая лишь яркими огнями, виднеющимися повсюду
Подхожу к подоконнику и застываю, глядя на реку, в которой то и дело скачут цветные блики. Темно-синее небо, раскинувшиеся, словно огромное полотно, завораживает своей простотой и свободой.