Долгая дорога к тебе (СИ)

- Ты мог легко дать ему умереть, и никто ни в чем не смог бы тебя обвинить, - пожал плечами Гаврилов. 
- Я – врач, я спасаю жизни, а не наоборот, - покачал головой Дима, подумав о том, что окажись на месте Ильи сам Гаврилов, он сделал бы тоже самое, - И ваш сын не исключение. Я сделал все, чтобы спасти его жизнь. 
- Я знаю, - опустил голову Гаврилов, - Я знаю, что я для тебя пустое место, но для меня, ты - мой сын. И я безумно горд, что в тебе течет и моя кровь. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Я очень благодарен Ольге, за то, что она воспитала тебя таким. Она всегда была уверена, что ты станешь смелым, умным, честным. А я, как она и предполагала, вырастил эгоиста… 
- Вы хотите увидеть сына? – спросил Дмитрий, не желая продолжать этот разговор, поскольку не знал, что говорить и как реагировать на его слова. 
- А можно? – непривычно робко спросил Стас. 
- Да, пару минут можно, возьмите халат, - сказал Дмитрий, указав на напольную вешалку, - Берите зеленый, он мой, у него размер побольше, - добавил Дима, поскольку понимал, что на высокого и крепкого Гаврилова, другой просто не налезет. Стас, быстро надел халат и был готов идти к Илье. 
Дима вел Гаврилова по коридору в сторону реанимации, подойдя к палате, Дима тихо приоткрыл дверь и, убедившись, что все в порядке, вошел сам и пригласил за собой Гаврилова. 
Отец стоял и молча смотрел на Илью: голова забинтована, на лице и теле резаные раны, в каждую руку проведены капельницы, а к грудной клетке подключен аппарат, считывающий давление и сердцебиение. Гаврилов шумно вздохнул. 
- Он пьяный был? – почему-то спросил Стас. 
- Ну, судя по всему да, - покачал головой в знак согласия Дмитрий. 
- Я так и знал… Когда он сможет прийти в себя? 
- Я думаю, через несколько часов, когда окончательно отойдет наркоз и перестанет действовать седативное. Хотите перевести его в другую клинику? – предположил Дмитрий.
- Я не знаю, - пожал плечами Гаврилов, - Что бы ты посоветовал? 
- Я бы посоветовал оставить его у нас в отделении на несколько дней, а потом на дальнейшую реабилитацию, если захотите, сможете перевести в любую частную клинику, или его переведут в нашу хирургию. 
- А если он останется тут, кто будет его вести? 
- Либо Никита Валентинович, либо я, как вы пожелаете, - спокойно ответил Дима. 
- Я бы был тебе благодарен, если бы за ним смотрел ты, - попросил Гаврилов, пристально смотря в глаза Дмитрия. 
- Без вопросов, дня три он пробудет у нас, а там как вы посчитаете нужным. 
- Хорошо, - покачал головой Гаврилов, когда в палату заглянул Аркадий Гаврилович Хмельницкий – главный врач больницы, который примчался на работу из своего загородного дома, так быстро, как только смог.
- А вот вы где, а мы вас с Никитой Валентиновичем потеряли, - сказал Хмельницкий.
- Да, Аркадий Гаврилович, мы вот зашли ненадолго, - ответил Дмитрий. 
- Ничего страшного, будьте тут сколько угодно, Станислав Олегович, - обратился к Гаврилову Хмельницкий. 
- Я думаю, я подожду в коридоре, пока Илья очнется, - ответил Стас. 
- В таком случае, давайте подождем у меня в кабинете, - заискивающе предложил Хмельницкий, и Гаврилов согласился. Они вышли, а Дима еще раз проверил, чтобы аппарат был хорошо подключен, а лекарство из капельницы не очень быстро капало. 
- Станислав Олегович, я надеюсь, у вас никаких претензий к нашей больнице нет? – спрашивал Хмельницкий, когда они расположились в его просторном кабинете за чашечкой кофе.
- Совершенно никаких, Аркадий Гаврилович, - отпив кофе, ответил Гаврилов. 
- Бестемьянов и Уваров – прекрасные хирурги, знатоки своего дела. 
- Да, кстати, я хотел бы, чтобы именно Дмитрий Константинович вел лечение моего сына, пока он находится в отделении неотложной хирургии. Да и вообще, Уваров мне очень понравился, мне кажется, он может стать и заведующим, - многозначительно улыбнулся Гаврилов, и глотнул кофе. 
- Да, Бестемьянов хотел было уже уходить на пенсию, и предлагал на свое место Дмитрия Константиновича, но тот отказался, мы хотели назначить Смирнова, но коллектив забунтовал, пришлось поговорить, чтобы Бестемьянов повременил с уходом, - разложил все по полочкам главврач. 
 
- Отказался? – удивленно протянул Стас, не понимая, почему Дмитрий не захотел возглавлять отделение.
- Но Бестемьянов его прорабатывает, я думаю, это дело времени, - уверил Гаврилова Хмельницкий.
- Да, Аркадий Гаврилович, хочу попросить вас и ваших сотрудников не распространяться о здоровье моего сына и обстоятельствах аварии. 
- Само-собой, - уверил Гаврилова Хмельницкий. 
- Буду вам очень признателен, - пообещал Гаврилов и Хмельницкий лишь улыбнулся, представляя, как может выразиться данная признательность.
  
Глава 44
 
Глава 44
Илья пришел в себя и огляделся вокруг, не сразу поняв, на этом он свете, или уже на том. Свет ламп отражался от светлых стен, белой мебели и простыни, что накрывала его, от этого света зарезало в глазах. Илья прикрыл тяжелые веки, и уже с закрытыми глазами осознал, что он в больничной палате. Он снова открыл глаза и огляделся, все было в проводах и трубочках, капельницы и писк какого-то аппарата. Тут заметив, что он пришел в себя, к нему подошла молодая медсестра – Алия. 
- Илья Станиславович, вы меня слышите? – обратилась она к нему. 
Илья хотел ответить, но понял, что губы до такой степени пересохли и слиплись, что не слушались и он просто кивнул.
- Я сейчас позову вашего врача, - сказала медсестра и вышла из палаты. 
В палату вошел высокий, подтянутый молодой врач, который своей фигурой вначале напомнил Илье отца. 
- Здравствуйте, Илья Станиславович, - улыбнулся Дмитрий. 
- Здравствуйте, - уже смог произнести Илья.
- Меня зовут Дмитрий Константинович, я - ваш лечащий врач. Как чувствуете себя? 
- Не знаю, никак не чувствую, - пробормотал Илья, - Так странно, в какой-то момент, у меня было ощущение невесомости, какой-то легкости и свободы, словно я в вакууме, без чувств и эмоций, где ничего не беспокоит. Мне так хотелось там раствориться, как вдруг в этот вакуум ворвался чужой голос, который крикнул мне, что я должен бороться. Я почему-то начал оглядываться по сторонам, увидел дверь и понял, что должен ее открыть, но все тело оставалось словно ватное и мне стоило каких-то недюжинных усилий, преодолеть эту невесомость и распахнуть дверь. А потом ничего. И вот я проснулся. И ничего не могу понять. Как будто я еще наполовину в той невесомости. 
- Это вы еще от наркоза до конца не отошли, и мы обезболиваем вас хорошо, - сказал Дима. 
- У меня все на месте? – почему-то забеспокоился Илья, который никак не мог понять, есть ли у него ноги, и уже подумал о том, что вместо того, чтобы убить себя, он остался инвалидом. 
- Все в порядке, ноги-руки на месте, голова соответственно тоже, - пошутил Дима, на что Илья еле заметно улыбнулся, - У вас сотрясение мозга, множество мелких порезов от лопнувшего стекла, но основной удар пришелся на туловище, у вас сломано три ребра, одно из которых проткнуло легкое, печень тоже повреждена, мы все ушили, теперь нужна длительная реабилитация. 
- Круто, - усмехнулся Илья, - Боже мой, я реально ни на что не способен, даже убить себя не смог. 
- Илья Станиславович, если вы не хотите оказаться в отделении психиатрии, говорите, что не справились с управлением, - посоветовал Дима. 
- Где? В психиатрии? О, да! Вот если меня еще запрут в психушку, отец точно откажется от меня, - продолжал подкалывать самого себя Илья. 
- Да, кстати, если вы не против, я позову вашего отца, - предложил Дима. 
- А он тут? – как-то заволновался Илья и датчик тут же считал ускоренное сердцебиение. 
- Да, он ждет, когда вы проснетесь. 
- Он в бешенстве? – спросил Илья.
- Нет, он обеспокоен, переживает, как любой нормальный отец, - ответил Дмитрий.