Счастье по принуждению (СИ)

— Охрану всю собери и выстави по трассе до областной.
  
Глава 11
 
Катя
В машине меня прорывает. Становится просто наплевать на угрозы про лишение свободы, чьи-то регалии или статусы. Я выговариваю достопочтенному Тимуру Сабитовичу, какой он му… недостойный человек, да. Что таким, как он, детей вообще иметь запрещено! Потому что ребёнок — это не игрушка. У него чувства уже сейчас есть! И сверху в красках добавляю все, что нам пришлось пережить за то время, пока он решал свои взрослые проблемы. Серьёзные! Не то, что наши!
— Вы попробуйте сутки не есть и не пить, — продолжаю я добивать мужские уши, — как вы будете себя чувствовать? Хорошо?
— Нет, — получаю я односложный, сухой ответ на свой долгий эмоциональный монолог. И меня он не устраивает!
— Это все, что вы можете сказать? — Психую.
Тимур поворачивается ко мне, смеряя хмурым взглядом.
— Да, это все.
Фыркнув, отворачиваюсь от него к окну. О чем с этим чудовищем в костюме вообще можно говорить!?
Демьян периодически всхлипывает у меня на руках. В люльке лежать отказался категорически. Я трогаю губами его лоб. Не пойму- то ли накричался, то ли правда температура есть…
На парковке детской областной аншлаг. Но наш кортеж из трёх машин каким-то образом проезжает на территорию больницы и останавливается прямо возле входа в приемное.
Нас с Демьяном заводят в больницу сквозь живой коридор из охраны. Мы от кого-то прятались? Ну с такими эффектными появлениями уже к вечеру вся область будет знать, что в больнице побывал какая-то шишка!
— Что вы себе позволяете? — Подскакивает со стула седой старичок в белом халате, — немедленно выйдите из кабинета! И дождитесь очереди!
— Нам нужно срочно! — Рявкает Тимур, — Выйдите! — Кивает Ринату и ещё одному мужчине за моей спиной.
— Здесь вообще-то девочка, — начинает негодовать женщина, заполняющая документы, видимо, мама девочки, которую я замечаю в углу на кушетке.
— Упал? — Кивает врач на ребёнка в моих руках.
— Нет, — округляю я от ужаса глаза.
— Тогда подождите очереди, — снова делает доктор попытку нас выпроводить.
— Мы здесь подождём, — шипит Тимур, ставя руки на стол.
Я сжимаюсь от стыда, но сейчас совсем не время для самобичевания.
— Хорошо, — сдаётся старик, — я приглашу вас следующими, но выйти вам придётся, — добавляет настойчиво.
— Тимур… — трогаю я его за плечо.
— Мы ждём, — негромко припечатывает он кулаками по столу.
Распахивает дверь и выпускает нас в коридор, где в нас сразу впивается с пару десятков недовольных глаз. Мне хочется извиниться перед всеми этими людьми, но с другой стороны, дети до года всегда проходят без очереди, а пропускать нас на этом основании у собравшихся здесь мало желания. И, словно подтверждая мои мысли, откуда-то из угла на меня кидается женщина.
— Здесь вообще-то очередь, девушка! Мы здесь уже три часа сидим. С собачьим укусом, между прочим!
— Ему нет недели, — отвечаю ей извиняющимся тоном и прижимаю Демьяна крепче к груди. Не хочу вступать в конфликт.
Тимур делает шаг вперёд и буквально загораживает нас собой, отрезая возможность любого диалога.
Выдыхаю. Хочется сказать «спасибо».
Встречаемся с ним взглядами. Его — глубокий и сильно уставший. Мое сердце сжимается. Зря я, конечно, в запале всякого наговорила.
Демьян начинает кряхтеть и ерзать. Киров подаётся вперёд, протягивает руку и осторожно касается пальцами щечки сына.
Мне почему-то становится тесно и тяжело дышать.
Тимур терпко пахнет мужчиной: сигаретами и дорогим парфюмом с налётом пота. Это не отталкивает, а наоборот- запускает по спине мурашки.
— С малышом заходите! — Оклик врача развеивает интимность момента.
А дальше мне становится совсем не до Тимура…
Успеваю испугаться, что нас откажутся принимать из-за того, что у Демьяна нету никаких документов, но обещание отремонтировать отделение решает эту проблему.
Старый врач осматривает ребёнка быстро и профессионально, но я все равно стою рядом и маниакально слежу за каждым движением.
 
— Ну что вы, мамочка, напряженная такая, — ухмыляется врач, — рассказывайте, молоко пить любите?
— Люблю, — отвечаю растеряно и почему-то не поправляю свой статус. Пусть так думает.
— Грудью кормите?
— Нет, смесью…
— Очень плохо, что за женщины пошли… — Сетуя на современное безответственное поколение, доктор продолжает расспросы. Расстёгивает на Демьяне памперс, а после также сам возвращает всю одежду на место.
— Недовес, обезвоживание, красная попа, вздутый живот… — выносит вердикт и делает паузу, осуждающе смотря на нас с Тимуром поверх очков, — тут, конечно, ещё анализы нужны, но я уверен, что у вас лактазная недостаточность на фоне недоношенности...
Я выдыхаю. И от облегчения даже присаживаюсь на стул. Я ожидала чего угодно. А это… Боже, какая ерунда! Потом, пока успокаиваю ребёнка, краем уха слышу спор Тимура и врача про госпитализацию. Им удаётся договориться на контроль через неделю с соблюдением всех рекомендаций и обещанием, что если что-то пойдёт не так, мы приедем в больницу сразу же. Ещё про деньги говорят и… про меня. Старичок считает своим долгом провести молодому отцу лекцию про заботу о жене.
В кабинет со стороны процедурной заходит женщина в розовом медицинском костюме с героями мультиков. Тепло улыбаясь, она подходит к нам с малышом и протягивает стеклянную бутылку с соской.
— На, покорми ребёнка, — протягивает ее мне. — Пусть помучает, сколько съест. Аристарх Сергеевич сказал принести.
— Спасибо… — отвечаю ей запальчиво.
Демьян кушает жадно, пофыркивая и иногда даже захлёбываясь, не успевая проглотить смесь, а после засыпает. Вот прямо отрубается! И даже не открывает глаз, когда мы выходим в шумный коридор, а после на улицу, где вместе с охраной Тимура рассаживаемся по машинам.
Киров, разговаривая по телефону, садится в отдельную от нас. Меня это неприятно задевает. Не знаю почему… Да нет же! Знаю! Потому что мне мало сухой фразы: «Вам привезут домой все что нужно, Катя». Мне неспокойно одной с Демьяном. Кажется, что Тимур сейчас снова пропадёт. И ещё… много всего бьется в моей женской груди в запоздалой уставшей истерике. Много вопросов, на которые я считаю, имею право знать ответы. Но я почему-то не решаюсь окликнуть Кирова. Чувствую себя сдутым шариком и покорно сажусь на заднее сиденье внедорожника со спящим ребёнком на руках.
Осторожно целую его в мягкую щечку и перекладываю в люльку. Фух… Разминаю уставшие руки, спину и откидываюсь на сиденье, расслабляясь. Чувствую, что футболка просто намертво прилипла к белье и коже большими пятинами детской смеси. На волосах тоже она. Теперь понятно, почему на меня так сочувствующие смотрели в больнице.
За окошком начинает мелькать уже привычный пейзаж загородной трассы. За рулем нашей машины не Ринат, потому я даже не задаю вопрос, где теперь наш «дом». Куда нас везут. После того, что я пережила с малышом за эти дни… мы с ним неразделимы. Да у меня просто права морального нет от него сбежать. По крайней мере, в ближайшее время.
К моему огромному облегчению приезжаем мы в дом Тимура. Я замечаю, что вместо трёх машин во дворе паркуется только две: наша и охраны. Машины Кирова с нами нет. Но сил подобрать ему оценку за этот поступок нет. Хочется просто спокойно помыться и переодеться, а ещё что-нибудь перекусить.
Я ставлю люльку с Демьяном прямо на полу в ванной, скидываю грязные вещи в стиральную машину и захожу под тёплые струи воды. Господи, как же хорошо…
  
Глава 12
 
Катя
Демьян спит практически три часа. Я даже наклоняюсь над ним, чтобы послушать дыхание. Сопит. Маленький… Сердце сжимается. Такой крохотный, такой сладкий…
Мне как-то непривычно, что весь сегодняшний день он спокоен, а я делаю домашние дела и даже два раза попила чай. Еды в доме кроме круп, макарон и сладкого, нет. Работники Тимура привезти не догадались.