Их жестоко убили и изнасиловали (СИ)

Осмотрев мальчика, лекарь обнаружил на его теле ожог в виде символа. Вполне конкретного. Прожив много лет в столице он прекрасно знал его происхождение.
— Кажется, вашего сына атаковал фантом, — сказал Плицесс.
— Что ещё за фантом? — спросил Филин.
— Подпольная гильдия столичных магов незаконно увлекалась созданием живых концентратов энергии. Фантомы — это сгустки света и электричества. Насколько мне известно, вот такие узоры, как на теле вашего сына, — это очевидная символика этих магов.
— И что это значит?
Плицесс протёр глаза и надел очки.
— Похоже, что с нами хотят связаться.
  
Глава 100: Возрождение
 
В старом саду гулял ветер. Собралась серая облачность. Необычно возросший уровень не остался незамеченным. Филин подошёл к дереву и одним ударом свалил его на землю. На кулаке даже не осталось царапины.
— Ого, ладно, — сказал он. — Никогда не чувствовал такого прежде.
Лекарь Плицесс сидел рядом на бревне и наблюдал за ним, оценивая состояние здоровья.
— Это естественная для такого уровня сила. Меня больше волнует то, что ты получил её после удара лучом в Камень.
— Насколько мне известно, эта штука может влиять на уровни существ, поэтому я нормально к этом отнёсся. Я бы даже сказал, спокойно.
— Знаешь, по идее, если этот Камень может поднимать твой уровень, значит, может и опускать. Будь осторожен. Вытащить мы его всё равно не можем.
Филин осторожно прикоснулся к Камню. Тот был тёплым. Находясь достаточно глубоко в груди он мог согревать всё тело, из-за чего Филин иногда чувствовал жар, будто у него простуда.
— Ещё, не забывай, что этот Камень находится очень близко к сердцу, — добавил лекарь.
— Слушай, я уже десять лет с ним живу. Думаешь, я не знаю, что это опасно?
— Десять лет ты жил в мире и спокойствии, а сейчас, вижу, ты собираешься опять встать на скользкую дорожку битв.
— Так или иначе, игнорировать тот сигнал я не собираюсь.
За долгие закостеневшие годы, в Филине разгорелся небывалый запал. Он дико устал засиживаться дома. Ему захотелось вновь почувствовать себя воином. Сам Филин понимал, насколько это может неуместно звучать, когда он живёт в мире уже совсем других обязанностей и теперь держит ответственность за свою семью.
Поэтому, для начала, чтобы не бросаться в омут безумных приключений, Филин решил просто провести расследование. Вместе с лекарем Плицессом он отправился к пещере и снова обнаружил там свечение.
— Оно здесь, — сказал Филин.
— Так… осторожно. Лучше не вставать у него на пути. Это может быть опасно.
Методом проб и ошибок им удалось выяснить, что свечение реагирует на движение. Чтобы привлечь его внимание, они двигали доской на "линии огня" этого объекта. Луч несколько раз врезался в неё, оставив какое-то подобие текста.
— Что это? — спросил Филин.
— Эм… хрен его знает, — почесал затылок Плицесс. — Разберёмся.
Чтобы расшифровать послание, они вернулись в кабинет лекаря. Плицесс, имея некоторые познания в криптографии, принялся декомпозировать полученный текст.
Прошло пару дней. Гиллин уже пришёл в себя, но всё ещё не мог нормально двигаться. Сломанная нога, рана в теле и ожоги на руках быстро не заживают. Мать пришла навестить сына, который уже устал лежать на кровати и слушать, как за стенкой его отец увлечённо чем-то занимается с лекарем.
— Меня бесит этот бубнёж за стеной, — сердито сказал Гиллин.
— Ох, ты прям как твой отец в молодости, — сказала Хелен.
 
— Слушай, я понимаю, вы обо мне заботитесь и всё такое, но я тоже хочу в этом поучаствовать. Мне скучно здесь сидеть.
Хелен вздохнула.
— Знаешь, я бы хотела, чтобы вы оба всем этим не занимались. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.
— Ладно, хорошо, я не буду лезть в драки. Но… но можно мне хотя бы тоже поучаствовать в этом расследовании? Я не хочу просто валяться как калека.
— Что ж, ну пойдём посмотрим, чем они там занимаются.
Гиллин улыбнулся.
— Вот это уже другое дело.
Хелен взяла его под руку и осторожно повела к кабинету лекаря Плицесса. Они открыли дверь и вошли внутрь. Филин с лекарем увлечённо обсуждали расшифровку послания. Изначальное коротенькое предложение, чтобы было выжжено на доске, превратилось в целую страницу схем из вариантов перевода.
— Надеюсь, я не просто так получил выстрел в живот, — сказал Гиллин. — Надеюсь, вы что-то выяснили?
— Да, сынок, — кивнул Филин, — здесь… ох, достаточно, так сказать, интересные вещи.
На листке бумаги в самом низу был написан наиболее точный вариант перевода послания: "Аскании больше нет, всех уцелевших просим собраться в Гронхейме. Левиафаны идут на запад".
Хелен и Гиллин прочитали это сообщение и реакция у них была разной.
— О, боже, — сказала Хелен.
— Офигенно! — сказал Гиллин.
Филин решил расставить точки в назревающем непонимании.
— Так, кажется, ты не совсем понимаешь, что это значит, Гиллин. Мы в опасности.
— Да, круто! — сердито уточнил сын. — Я всё прекрасно понимаю! Я этого ждал всю жизнь, когда наконец начнёт что-то происходить! Я устал от филлеров, папа!
— Ты думаешь, нам стоит отправиться в Гронхейм? — спросила Хелен.
— Ну… — начал предполагать Филин, — может это вообще какая-то шутка. У нас нет оснований полагать, что левиафаны правда уничтожили Асканию. Либо нас хотят заманить в ловушку. Всё может быть.
В этот момент, будто бы на зло как раз задрожала земля. Хлопья средневековой штукатурки осыпались немного с потолка. В комнате повисло замешательство.
— Что это было? — настороженно спросил Гиллин.
— Надеюсь, это просто тектонические плиты шалят.
Это были не тектонические плиты. Совсем не они. Лекарь Плицесс выглянул в окно и увидел там четырёх левиафанов.
— Нам пизда, — грубо высказался Плицесс.
— Не ругайся при моём сыне! — сказал Филин. — Если это так, то пора сваливать отсюда.
Быстро схватив вещи первой необходимости, они выбрались из деревенского лазарета. Люди вокруг в панике разбегались. Левиафаны кружились над поселением, собираясь в любой момент атаковать.
Несколько сильных бойцов 1200 уровня вышли на площадь и сказали:
— Все, как можно скорее покидайте город! Мы задержим немного этих тварей.
Девочка Дайла выбежала из толпы людей и схватила одного из этих бойцов за руку.
— Папа, не бросай меня! — крикнула она.
Одним из этих солдат как раз и был её отец, командир гарнизона. Депрессивный мужчина средних лет.
— Извини, малышка. Я никогда тебя не любил. Я циничная сволочь и алкоголик, лучше мне умереть. Уходи и найди себе новую семью!