Испанский любовный обман (ЛП)

— С Abuela все будет в порядке, она крепкая, как гвоздь. Или ты не помнишь, как мне пришлось буквально утащить ее с танцпола на прошлое Рождество? — он потянул меня зубами за мочку уха. —И беременность Изабель не подвергает ее риску, Гонзало позвонил в авиакомпанию, чтобы спросить. Дважды.
Я захныкала, наслаждаясь ощущением Аарона повсюду вокруг меня — его теплом, силой его тела, его дыханием и голосом, падающими на мою кожу, — но также и тем, насколько глубокими были его слова и действия. Сколько любви и внимания было в них, в нем.
— Это безумие, как сильно моя семья обожает тебя, — сказала я ему, хватая его за обе руки с забытым желанием, пробегающим по моему телу. — Ты похож на Укротителя Мартинов. Как тебе удалось это сделать?
— Я думаю, что мой успех в убеждении их в том, насколько серьезно я относился к тебе, после того как мы признались, что правда в нашей сделке была чистой удачей, возможно, я знаю толк в словах, когда дело доходит до Мартинов, — прошептал он, как будто это был его самый большой секрет. — Хотя с одним конкретным Мартином я хочу верить, что у меня есть способ не только с этим.
Мои руки скользнули по его сильным рукам, прошли по его округлым плечам и, наконец, обхватили его за шею.
— Ты знаешь, — пробормотала я. — Я тоже тебя обожаю. Дорожу тобой. Люблю тебя. Хочу тебя. Нуждаюсь в тебе, — притянула его ближе.
— Кто сейчас ужасно отвлекает? — прохрипел он.
Я ответила, прижавшись к его твердому телу, коротко, но настойчиво. С его губ сорвалось ворчание.
— Посмотри на себя, как ты дразнишь меня вот так. Какая обожающая и отвлекающая женщина у меня в руках.
— Сколько у нас еще времени? — я выгнула спину, прижимая наши груди друг к другу.
Он резко выдохнул.
— Даже близко недостаточно для того, про что я думаю, — его ладонь легла мне на зад, как будто он не мог остановиться. Он собственнически сжал меня, доказывая свою точку зрения. Его голос стал низким. — Позже, клянусь. Как только я оставлю тебя одну в нашей комнате.
Тогда Аарон крепко поцеловал меня, молча обещая все то, что он сделает со мной гораздо позже. Через несколько часов, когда мы наконец доберёмся до дома, который мы сняли в Монтауке на выходные, и наша семья удобно устроится внутри.
— Хорошо, — обхватив его лицо ладонями, я в последний раз поцеловала его в губы. — Ты говорил со своим отцом?
Аарон неохотно оторвался от меня и нажал желтую кнопку на панели. Лифт продолжил спуск.
— Да, сегодня утром, — признался он почти осторожно. Точно так же, как каждый раз, когда он говорил о Ричарде.
Я знала, что Аарон не избавился от части вины, которую он носил с собой, но отец и сын прошли долгий путь. И они оба знали, что у Ричарда не так много времени. Этот прошедший год уже был подарком.
— Он и Марта должны быть в доме через несколько часов.
Марта, его сиделка, была еще одним подарком, посланным прямо с небес. Она была удивительна с Ричардом и всегда держала нас в курсе событий. Мы полностью доверяли ей, и ее постоянная поддержка и компания не только успокоили нас с Аароном, но и успокоили Ричарда.
— Я напишу им еще раз, пока мы будем ждать твою семью в аэропорту.
Двери лифта открылись перед нами, и мы вышли одновременно.
— Все будет хорошо, amor, — сказала я ему, нарушив свои правила и потянувшись к его руке посреди вестибюля. — Твой папа благополучно доберется до Монтаука, и он полюбит всех. Просто как все будут любить его.
Нарушая свои собственные правила, он поднес мою руку к своему рту, его губы коснулись тыльной стороны моих пальцев.
— Я знаю, детка, — прошептал он только для меня. — Все всегда будет хорошо, несмотря ни на что. Знаешь, почему?
Мы вышли из здания прямо в один из ошеломляющих летних дней Нью-Йорка.
— Почему?
— Потому что это ты и я, — тогда он улыбнулся мне сверху вниз, встретившись со мной взглядом с убежденностью, которую содержали его слова. Так же, как он держал мое сердце в своих руках. Моя любовь. Весь мой мир. Уверенно и полностью. — И что бы ни случилось на нашем пути, мы есть друг у друга, — эта улыбка Аарона, которая предназначалась только мне и никогда не переставала заставлять мое сердце замирать, стала шире. — Мы вместе, навсегда.
 
 Конец