Испанский любовный обман (ЛП)

Но сегодня вечером я была Линой без фильтра, и, похоже, мне было все равно, что я говорю и что я раскрываю слишком много.
— Потом были статьи, — продолжала я. — Их было больше, чем несколько, и все они хвалили тебя как игрока. Как восходящую звезду NFL. Но потом все это прекратилось. Это было так, как если бы ты исчез с лица земли.
Глаза Аарона выглядели пустыми, как будто он больше не был там со мной, сидя на тротуаре в испанском городе.
Я продолжила, не потому, что хотела расспросить его о деталях, а потому, что почему-то не могла удержаться от объяснений: — Я не думаю, что есть много перспективных футболистов, которые меняют шлем на не столь гламурную жизнь, которую мы ведем как инженеры для технологической компании среднего размера, — я мало что знала о том, как работает футбол в колледже, но то немногое, что я прочитала во время сеанса гугления, сказало мне, что я не ошиблась. — С тех пор как ты рассказал мне об этом, я все время задавалась вопросом, что могло привести тебя к такому решению. Травма? Выгорание?
Я провела пальцами по его предплечью. Я думала, что это испугает его, но этого не произошло. Вместо этого его другая рука обхватила мою, а затем он положил наши переплетенные пальцы себе на бедро.
— Все в порядке, если ты не хочешь говорить об этом. — я сжала его руку. Это было действительно хорошо, но это не означало, что я не чувствовала себя каким-то образом разочарованной. — Если ты не хочешь рассказать мне.
Аарон долго ничего не говорил. Я использовала это время, чтобы смириться с тем фактом, что он никогда не откроется мне. Не то чтобы я его винила. Я тоже не была до конца честна с ним о своем прошлом. Но как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, ощущение падения в груди мешало игнорировать то, что я чувствовала на самом деле. Я хотела знать. Я хотела раскопать и узнать все о его прошлом, потому что в глубине души я знала, что это ключ к тому, чтобы наконец понять, каким человеком он был. И то, что он не впустил меня, только напомнило мне, что я ничем не отличаюсь от других.
— Каталина, — наконец сказал он и последовал за этим глубоким и усталым вздохом. — Я хочу тебе рассказать. Я бы с радостью рассказал тебе все обо мне.
Мое сердце решило возобновить все те махинации, с которыми я имела дело в эту ночь. Он расскажет мне все о себе.
— Но ты едва стоишь на собственных ногах. Ты не в том состоянии, чтобы остаться со мной для полноценного разговора.
— Я останусь с тобой, — сказала я очень быстро. — Я не настолько пьяна. Я буду слушать, обещаю, — несмотря на то, что я чувствовала себя немного лучше, были шансы, что я упаду лицом вниз, если буду двигаться слишком быстро. Но это бы меня не остановило. — Я могу это доказать. Смотри, — мои ноги подталкивали мое тело вверх, толкая меня довольно шатко. Но это не имело значения. Я докажу Аарону, что я в полном порядке.
Я не собиралась упускать этот шанс из-за своих слегка опьяненных пальцев или ног…
Пара больших рук пересекла мою траекторию, удерживая меня за талию.
— Полегче. Давайте сведем стояние к минимуму, — сказал Аарон, без усилий возвращая меня на прежнее место, прямо рядом с ним. Возможно, немного ближе к его телу. На что я бы не стала жаловаться. — Ты так сильно хочешь это знать?
— Да. Я хочу знать все, — призналась я, снова следуя примеру Лины без фильтра.
Невеселый смех покинул его.
— Я никогда не планировал, что это произойдет таким образом.
Мой затуманенный мозг на самом деле не понимал этого, но прежде чем я успел спросить, он продолжил: — Я всегда играл в футбол. Это было все, что я знал почти двадцать лет. Мой отец был своего рода важной фигурой в мире коучинга и менеджмента у себя дома, в Вашингтоне, — Аарон покачал головой, эти растрепанные короткие локоны почти мерцали в мягком свете улицы. — Он знал, как определить потенциал, ведь делал это миллион раз. Он был известен этим. Поэтому, когда он понял, что у меня есть тот необузданный талант, о котором он так много говорил, казалось, что все эти годы готовили его к этому моменту. К тому, что у него есть сын, которого он мог бы с самого начала превратить в идеального игрока.
 
— Он тренировал тебя с самого детства? — пробормотал я.
Аарон согнул ноги и оперся локтями о колени.
— Более того. Он превратил меня в свой личный проект. У него был ребенок с потенциалом стать всем, о чем он мечтал, прямо дома. И у него были инструменты и опыт, чтобы сделать это возможным. Не было места для неудачи. Он усердно работал над тем, чтобы превратить меня в эту безупречную футбольную машину, которую он тщательно собрал вместе с того момента, как мои ноги стали достаточно сильными, чтобы бегать за мячом, а мои руки были достаточно большими, чтобы держать его, — Аарон сделал паузу. Он смотрел на мрачную улицу перед нами, и я видела, как его профиль стал жестким. — Мы оба работали над этим. И в течение долгого времени я процветал в этом.
Я обнаружила, что придвигаюсь ближе к нему, пока моя рука и плечо не оказались полностью прижаты к нему.
— Как это изменилось? — спросила я, позволяя своему телу немного прислониться к Аарону. — Когда ты перестал получать удовольствие от игры?
Он посмотрел на меня краем глаза, и что-то смягчилось в выражении его лица.
— Та фотография, о которой ты упоминала ранее? – спросил он, а затем отвернулся от меня, уставившись на пустую улицу перед нами. — Это была последняя игра, в которую я когда-либо играл, — Аарон сделал паузу, и я могла сказать, что ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями, судя по тому, как его голос стал серьезным. — Это случилось ровно через год после смерти моей мамы.
Мое сердце сжалось в груди, и я почувствовала непреодолимое желание обнять его всем телом, чтобы защитить от боли в его голосе. Но я ограничилась тем, что схватила его теплую руку и просунула свои пальцы между его пальцами. Аарон положил наши переплетенные руки себе на колени.
— В тот момент, когда я стоял там, наблюдая, как толпа и мои товарищи по команде празднуют победу, о которой я не мог заставить себя заботиться, я решил, что выйду из игры. И я сделал это.
— Это, должно быть, было так больно, — сказала я ему, поглаживая большим пальцем теплую кожу на тыльной стороне его ладони. — Все это, потерять свою маму и отпустить то, над чем ты работал всю свою жизнь.
— Так и было, да, — его голова опустилась, и я наблюдала, как он смотрит на наши переплетенные руки. — Мой отец не мог этого понять. Он даже не попытался бы, — горький смешок покинул его. —Моя футбольная карьера превратилась в идеальное спасение после маминого диагноза. Вместо того, чтобы укреплять наши отношения отца и сына, это превратило нас в тренера и игрока. Ничего больше, кроме этого.
Еще больше потерь. Мое сердце разбилось из-за Аарона. Я сжала его руку, а затем очень медленно положила голову ему на руку.
Он продолжил: — Он сказал, что я растрачиваю свою жизнь впустую. Мое будущее. Что я потерплю неудачу. Что если я упущу возможность, которая изменит мою жизнь, он не захочет иметь со мной ничего общего. Итак, я выпустился и уехал из Сиэтла.
Аарон все еще держал мою руку у себя на коленях, его пальцы крепче сжимали мои, когда он говорил. Я склонила голову набок, когда почувствовала, как моя другая рука взлетела к его предплечью. Это был единственный способ выразить, как я сожалею о том, что он пережил, не заключив его в крепкие объятия, которые я не была уверена, что смогу отпустить. По крайней мере, не до конца ночи.
— Должно быть, это было так тяжело – расти, ограниченный чьими-то представлениями о том, кем ты должен и не должен быть.
Он рассеянно играл с моими пальцами, мягкие прикосновения его кожи к моей вызывали покалывание, ползущее по моей руке.
— Я понимаю это сейчас, оглядываясь назад. Я никогда не замечал, когда это происходило, просто так все было. Мне был поставлен ряд целей, и я просто следовал им, — объяснил он, проводя большим пальцем по моему запястью. — Я никогда не был несчастен — по крайней мере, до тех пор, пока не понял, что, возможно, я тоже не был полностью счастлив.