Испанский любовный обман (ЛП)

Потому что, возможно, на самом деле я не хотела слышать никаких ответов на такие вопросы, как: Перешли ли мы от коллег к партнерам по сделкам к друзьям? Были ли мы друзьями, которые поклялись быть рядом друг с другом сейчас? Друзьями, которые почти целовались и обменивались мягкими прикосновениями губ? Было ли это обещание действительно правдой, как его глаза умоляли меня поверить? Или это было не более чем игра? И если это было так, то почему он сказал что-то подобное? Неужели он не проявил пренебрежения к моему бедному сердцу? Разве он не видел, что я больше не в состоянии отличить одно от другого? Но если это не было простым приукрашиванием правды — актом, инструментом в этом фарсе, — тогда что, черт возьми, он делал? Что мы делали?
Не в силах больше оставаться под всем, что смотрело на меня из-под пристального взгляда Аарона, или обдумывать все вопросы и сомнения, переполняющие мою голову, я быстрым движением выпрямила ноги и отпустила его руку. Стул подо мной заскрипел по полу.
— Мне нужно в дамскую комнату, — выпалила я, отрывая взгляд от Аарона.
Затем я ушла так быстро, как только могла, не оглядываясь.
Я не обернулась. Ни разу.
Даже после того, как я услышала, как моя сестра сказала: — Итак, теперь, когда она ушла, мы можем поговорить обо мне? Я невеста, и я должна быть в центре внимания. Я чувствую себя брошенной.
Если бы моя голова не была в таком беспорядке, я бы рассмеялась. Наверное, вернулась бы и дернула себя за волосы за то, что была напыщенной, эгоистичной девчонкой, но я была слишком занята бегом. Снова веду себя как полная трусиха, что при таких темпах я, вероятно, освою к концу выходных.
Я проделала все движения, чтобы вымыть руки и плеснуть немного воды на лицо, в то время как я думала ни о чем и обо всем, чувствуя себя полностью подавленной собственной глупостью.
Вероятно, именно поэтому, когда я вышла из ванной, я не поняла, что кто-то был на пути, пока не рухнула на мужскую грудь с громким стоном.
— Mierda (Чёрт), — пробормотала я себе под нос, отступая на пару шагов. — Lo siento mucho (Мне очень жаль), — добавила я прямо перед тем, как заметила, кто был передо мной. — О, Даниель.
Убрав несколько прядей волос с лица, я внутренне съежилась.
Мой бывший не выказывал никаких признаков того, что чувствует себя так неловко, как я.
— Ты в порядке? — он спросил меня по-испански.
Теперь, когда остались только мы, а Аарона не было рядом, я тоже ответила по-испански: — Да, я в порядке. Пустяки. Просто слегка ударилась, — прочистив горло, я отряхнула воображаемые пятнышки грязи со своей плиссированной юбки. — Еще раз извини. Это действительно была моя вина. Я немного отвлеклась.
— Все хорошо, Лина, — появилась эта ямочка на его щеке.
Я уставилась на него, немного задумавшись. И подумать только, что все эти годы назад именно эта ямочка привела все в движение. Теперь я даже не могла заставить себя почувствовать ни малейшего намека на тепло, когда смотрела на него.
— Я думаю, мне не следовало приходить сегодня вечером, — неожиданно признался Даниель, возвращая меня в настоящее.
Я медленно кивнула, пытаясь смириться со странным чувством симпатии, которое внезапно почувствовала к нему. Он не ошибся. На протяжении всего ужина он был всего лишь призраком. Никто по-настоящему не обращался к нему — что я могла понять, учитывая нашу историю, — и он не говорил сам по себе. Поставив себя на его место, я не думала, что согласилась бы прийти сама.
— Нет, прийти было правильным поступком, если ты верил, что должен быть здесь, — я сцепила руки вместе, удерживая их от неловкости. — Ты сделал это ради Гонзало, и это очень храбро с твоей стороны.
Он горько рассмеялся.
— Я не думаю, что кто-нибудь за этим столом согласился бы с тобой. За исключением, может быть, Гонзало, но он не стал бы использовать слово «храбрый». — его руки скользнули в карманы брюк.
Опять же, в этом он тоже не ошибся. Мои родители всегда были вежливы, даже если держались отстраненно, но только ради Гонзало. И ради Изабель тоже. Они знали, как важен для него Даниель и что без него в их жизни не было бы Гонзало, и они любили его до безумия. Но я все еще не сомневалась, что они никогда не простят Даниеля за то, что он разбил мне сердце. За то, что принимал участие в том, через что я прошла.
 
— Послушай, — сказал Даниель, прежде чем вздохнуть. — Я знаю, что, возможно, уже слишком поздно для этого, но я хотел сказать тебе, что мне жаль. Я не думаю, что когда-либо делал это.
Нет, он никогда не извинялся.
— Но я никогда не хотел, чтобы все, что случилось, произошло. Я даже не представлял себе, что такое возможно.
Конечно, он этого не представлял, и разве это не было частью проблемы? Он потащил меня за собой, а когда все стало выглядеть ужасно, сбежал с корабля. Оставив меня там тонуть вместе с ним. И это было именно то, что я сделала, меня затянуло под поверхность, и мне пришлось пробиваться наверх. Одной.
Его извинения давно назрели — возможно, было даже слишком поздно, — но, по крайней мере, я наконец-то получила их. И это кое-что значило.
— Все в прошлом, — сказала я ему, и я не шутила. Хотя маленькая часть меня всегда будет помнить, что он был большим игроком в чем-то, что оставило шрам, который я всегда буду носить с собой. —Кстати, не волнуйся о том, что сказал мой отец. Он немного эмоциональный, — я махнула рукой перед нами, останавливая себя в тот момент, когда поняла, что ничем не обязана Даниелю. Мне не следовало пытаться заставить его чувствовать себя лучше. Я прочистила горло. — Ты знаешь, как свадьбы выявляют лучших и худших из нас.
Я была живым доказательством этого, мой фальшивый парень, сидящий за столом с моей семьей, наконец-то столкнулся с моим недавно обрученным бывшим.
Хотя проблема с возвращением домой на свадьбу Изабель — одинокой, без пары — никогда не заключалась в том, чтобы увидеть Даниеля. Речь шла о том, чтобы встретиться лицом к лицу со всеми остальными, делая это. Это было предвкушение, идея того, что каждый человек, который видел, как я росла, влюблялась, ходила с разбитым мне сердце, на какое-то время теряла частичку себя, а затем бежала в другую страну. Речь шла о том, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, который явно восстановил свою жизнь, в то время как я этого не сделала. Именно это привело все это в движение, именно это заставило меня нажать тревожную кнопку.
И насколько это было глупо? Как глупо было позволить чему-то подобному заставить меня лгать? Создать и продать им этот нелепый образ себя, который, как я думала, сделает меня полноценной и счастливой в их глазах?
Теперь, стоя перед катализатором всего этого беспорядка, я поняла, что это было чертовски глупо.
— Я надеюсь, что ты это серьезно, Лина. В любом случае, все это лучше оставить в прошлом, — Даниель на мгновение уставился в землю, а затем кивнул головой. — Теперь ты счастлива? Своей жизнью? С ним? — он наклонил голову. — Ты не выглядишь полностью счастливой.
У меня пересохло в горле, глаза расширились, когда я попыталась осмыслить его слова.
— Конечно, я счастлива, — сказала я, но это прозвучало как-то, затаив дыхание. Чистый шок закружился в моем теле, смешиваясь с глупым страхом из-за того, что меня уличили во лжи. — Я счастлива, Даниель, — повторила я, и эти две эмоции превратились во что-то другое. Что-то, что на вкус было намного более горьким.
— Ты уверена в этом? — спросил он спокойно, уверенно и покровительственно, что заставило меня откинуть голову назад. — Он кажется стоящим парнем, этот Аарон. Хотя он выглядит немного… сдержанным. Скучным, — продолжил Даниель, и мои глаза на долю секунды закрылись, сильное чувство защищенности нахлынуло на меня. — Но я думаю, он добр к тебе. Он был привязан к тебе с того момента, как я встретил его, — он усмехнулся. — Не в моем стиле, эта атмосфера сторожевой собаки, но я мог бы понять ее привлекательность.