Испанский любовный обман (ЛП)

Мы танцевали часами, на этот раз ничего не нависало над нашими головами, и я поцеловала эту улыбку, которая предназначалась только мне. И не один раз. Я просто ничего не могла с собой поделать.
Сегодня вечером я решила, что останусь в нашем пузыре и разберусь с тем, что ждет нас в Нью-Йорке, когда мы туда доберемся. Сегодняшняя ночь была нашей.
Аарон закрыл за собой дверь комнаты, и я не могла не уставиться на него со своего места в конце кровати. Мы только что добрались до квартиры, и я решила дать отдых своим дрожащим ногам и больным ступням, пока он принесет немного воды с кухни.
Одна его рука была заложена за спину, что заставило меня с любопытством наклонить голову. Он улыбнулся, и когда он показал, что было у него в руке, я чуть не закричала на него, чтобы он перестал преследовать мое бедное, слабое сердце. Потому что оно не выживет.
Пончик, глазированный и наполненный шоколадным кремом. Они подали их в качестве закуски поздно вечером. И я, вероятно, съела больше, чем следовало.
— Аарон Блэкфорд, — сказала я, чувствуя, как что-то сжимается в середине моей груди. — Ты пронес пончики со свадьбы в кармане?
Его улыбка превратилась в ухмылку. Застенчивая, непритязательно красивая улыбка. И мое бедное сердце сжалось еще сильнее.
— Я знал, что ты будешь голодна.
— Да, — призналась я, мой голос звучал совершенно неправильно. — Спасибо.
Он пересек комнату и положил пончик на салфетку, лежащую на комоде. Я воспользовалась шансом сказать своему сердцу, чтобы оно остыло к чертовой матери, пока не стало слишком поздно, и мы оба пошли ко дну.
Аарон повернулся, как будто знал, что мне нужна еще одна минута, чтобы собраться с мыслями. Но вместо этого я уставилась ему в спину. Наблюдала, как он снял пиджак и аккуратно положил его на единственный стул в комнате. Опасные мысли начали накапливаться в моей голове, перемещаясь на дно моего желудка. Когда Аарон наконец повернулся ко мне, как раз когда он развязывал узел своего галстука, эти опасные, безрассудные мысли, вероятно, отразились на моем лице.
Наши взгляды встретились, и неудержимый румянец поднялся по моей шее, достигая щек. Иронично, как я пожирала его губы несколько часов назад, а теперь простой взгляд вывернул меня наизнанку.
Взволнованная и раскрасневшаяся, я отвела взгляд и наклонилась, потянувшись к правой ноге. Мои пальцы были неуклюжими, когда они работали с ремешком красивой, но болезненной туфли на высоком каблуке. Разочарованно выдохнув, я неловко возилась с тонкой лентой, обвязанной вокруг моей лодыжки.
Я почувствовала, как Аарон подошел ближе, прямо к тому месту, где я сидела на кровати, и безуспешно пыталась развязать застежки на правой пятке. Если он и нашел мое затруднительное положение забавным или нелепым, то не сказал. Вместо этого он опустился на колени на пол передо мной и положил ладонь на мои руки, останавливая мои попытки.
— Позволь мне, — сказал он. — Пожалуйста.
Я позволила. Я начинала понимать, что позволю ему делать все, что угодно, если он попросит.
Сильные пальцы Аарона расстегнули тонкие ремешки и медленно сняли туфлю. Убивая меня с нежностью, которой мне никогда — ни за что в жизни — не хватило бы. Его рука схватила мою ногу, положив ее себе на бедро. Только этот жест, прикосновение моей подошвы к его ноге, обладал силой, способной сломить меня.
И это произошло. Это заставило меня широко раскрыться, когда пальцы Аарона скользнули к моей лодыжке, разминая и снимая напряжение, которое уходило, лишая меня дыхания.
Эти руки. Что эти руки могли бы сделать со мной, если простота того, что он делал, уже посылала электрические разряды вверх по моим ногам, прямо в ту забытую точку внизу живота.
Враг, которого мой собственный разум иногда мог принять за хороший момент решил напомнить мне, что прошло много времени с тех пор, как я был близка с кем-то. А Аарон… Ну, достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, что у него, вероятно, больше опыта, чем у меня. Любой бы так поступил. Я едва встречалась после Даниеля и…
 
— Расслабься, — глубокий голос вернул меня к действительности. Пальцы Аарона все еще нежно поглаживали мою правую лодыжку, разминая затекшие мышцы. — Я ничего не жду от тебя сегодня вечером, Каталина, — он посмотрел на меня, наши взгляды встретились. В его голубых глазах была только серьезность. — Ранее, когда я поцеловал тебя, я позволил себе увлечься. Вышел немного чересчур резким, и я прошу прощения.
Мои губы приоткрылись, но ничего не вышло.
— Ты должна что-то сказать, детка. Ты очень тихая, и это начинает меня пугать.
Детка. Эта «детка» делала со мной такие вещи. Мне это нравилось. Даже слишком.
— Тебе не за что извиняться, — я очень старалась проглотить всю эту глупую неуверенность. — Так что, пожалуйста, не извиняйся, — я посмотрела ему в глаза. — Ты был идеальным. Ты… действительно идеальный.
Эта последняя часть слетела с моих губ не более чем шепотом.
Голубые глаза Аарона вспыхнули, потемнели от решимости. Это длилось мгновение, которое тянулось и тянулось, пока он не прочистил горло и не возобновил свою работу.
Повернувшись к моей другой ноге, он повторил процесс, оставив левый каблук там, где другой лежал на полу. Он помассировал мою левую пятку, кончики его пальцев тоже пробрались вверх по моей лодыжке. И только после того, как он закончил разминать мышцы и сухожилия там, он сказал: — Все готово. Давай снимем с тебя это платье, и ты будешь готова ко сну.
И это было то, что сломало меня.
Его скромные слова, нежность, с которой он обнажил мои ноги, и то, как он смотрел на меня со своего места на полу, как будто его единственной целью здесь было убедиться, что обо мне заботятся. Все это сломало что-то внутри меня.
Я клянусь, что даже слышала треск, разрезавший тишину в комнате надвое.
— Нет.
Его спина выпрямилась, взгляд поднялся до уровня моих глаз.
— Тогда скажи мне, — его челюсть напряглась. — Скажи мне, чего ты хочешь.
Вместо того чтобы высказать это вслух, я протянула руку и положила ее ему на затылок. Я потянула, пытаясь приблизить его. И Аарон позволил мне, позволив показать ему, где он мне нужен. Наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Мое воспоминание о вкусе его губ было почти слишком сильным, чтобы я могла больше сопротивляться ему.
Все еще стоя на коленях, Аарон придвинулся ближе. Поместив свой торс между моих бедер и положив руки по бокам от меня. Прямо рядом с моими бедрами.
— Что еще?
Я слышала потребность в его голосе. Я почти ощущала его вкус.
Не в силах остановиться, я кончиками пальцев потянула за пряди волос цвета воронова крыла у него на шее. Тебя, — сказала я ему этим рывком, неспособная произнести ни слова.
— Мне нужно услышать, как ты это скажешь, — выдохнул он мне в губы. Не закрывая брешь, все еще не запечатывая ее.
Моя другая рука легла на его предплечье, и я сразу заметила, как напряглись эти подтянутые мышцы под тканью его рубашки. Как будто он физически удерживал себя от того, чтобы подойти ближе. Мой взгляд скользнул вниз по его руке, до самой ладони, обнаружив, что он сжимает одеяло прямо у моего бедра.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — повторил он, его голос почти срывался.
— Тебя, — прохрипела я, прорвав плотину. — Я хочу все, что ты готов мне дать, — мне нужно было, чтобы он приблизился на дюйм, чтобы сжечь пространство между нами и заставить его исчезнуть. Заставить расплыться в очертаниях наших тел. — Я хочу тебя.
Никогда в своей жизни я не представляла, что такие бездыханные слова, как мои, станут ключом к чему-то настолько мощному. Рычание вырвалось из тела Аарона, его глаза стали дикими. Голод, какого я никогда не видела — даже раньше, когда мы целовались, — проник в черты лица Аарона, уступив место страдальческому выражению.
— Я брошу весь мир к твоим ногам, — сказал он мне в губы. — Луну. Чертовы звезды. Все, что попросишь, будет твоим. Я твой.