Испанский любовный обман (ЛП)

Но для этого нам нужно было поговорить.
Его рука остановилась на моей пояснице, его большой палец очертил круг на моей футболке. Я посмотрела на него, обнаружив, что он уже смотрит на меня. Черт, эти его глаза быстро становились моей любимой вещью в мире. Даже больше, чем пирожные с тройным шоколадом.
Мы только что пересекли зал прибытия, так что оказались в середине терминала. На территории Нью-Йорка. Всего в нескольких футах от того, что ждало нас за пределами аэропорта. Что бы это ни было.
— Лина, — тихо сказал он.
Судя по тому, как он произнес мое имя, по весу, с которым он это произнес, я знала, что он собирается сказать мне что-то важное. Но это простое слово — мое имя, не Каталина, а Лина — из его уст произвело на меня впечатление. И в моей груди, и в моей голове.
— Мне нравится это слышать. Мое имя, — мое признание слетело с моих губ тихо, как будто это должно было быть просто мыслью. — Ты недостаточно часто называешь меня Линой.
Аарон долго смотрел мне в глаза, не говоря ни слова. Не принимая во внимание мой мимолетный комментарий. Только когда я подумала, что он вообще ничего не собирается говорить — что мы выйдем из аэропорта в тишине и продолжим наши веселые пути, — он сказал: — Пойдем со мной домой. Ко мне домой.
Застигнутая врасплох, я моргнула. В ошеломленной тишине я подумала о том, что мне ничего так не хотелось, как проводить с ним больше времени. Потеряться в нем еще немного, прежде чем вернуться к реальной жизни. Прежде чем мы должны были поговорить, проведя тот разговор, который закрепил бы — или нет — все, что изменилось между нами.
Разговор, которого я с каждой минутой боялась все больше и больше.
Я хотела совершить прыжок. Отчаянно. Но мой опыт говорил мне об обратном, предупреждая, чтобы я не совершала одну и ту же ошибку дважды.
И в глубине души я знала, что оправиться от этого — от потери Аарона или, возможно, от многих лет тяжелой работы под грязными и несправедливыми обвинениями, если история повторится, — будет нелегко. Это было бы самое трудное, что мне пришлось бы сделать в своей жизни. Я уже знала это.
Пока все это крутилось у меня в голове, я наблюдала, как что-то очень похожее на трепет, страх, пляшет в чертах лица Аарона.
— Пойдем со мной, Лина.
Мои веки на мгновение закрылись.
— Я накормлю тебя, прослежу, чтобы мы не уснули, чтобы смена часовых поясов не длилась до конца недели. Завтра, рано утром, мы поедем к тебе домой, чтобы ты могла взять все, что тебе нужно, а затем мы отправимся на работу, — он сделал паузу. — Вместе.
Это звучало как сон.
Совсем как он. Он должен был быть таким, если думал, что должен убедить меня пойти с ним куда угодно. Я так сильно этого хотела. Я бы последовала за ним куда угодно, если бы он попросил. Но…
Но… всегда было какое-то «но», не так ли?
— Аарон, — выдохнула я, — я буду с тобой честна.
Я была обязана ему – и себе, и нам – по крайней мере.
— Я… боюсь. До ужаса. Тебя повысят в должности. До моего босса. И это все изменит.
Я вдохнула через нос, отводя взгляд к его груди. В его глазах было слишком много. Они отвлекали меня, лишали рассудка.
— Мы больше не в Испании. Это реальная жизнь. И это, — я махнула рукой между нами, — все усложнит.
Или, возможно, все было наоборот — его повышение на должность выше меня усложнило бы все, что бы это ни было.
Он схватил мою руку и прижал ее к своей груди. Такой теплый и твердый, такой полный всего, чего я хотела, но боялась дотянуться.
— Мы поговорим об этом. Позже, как только мы приведем себя в порядок и я устрою тебя поудобнее и расслаблю, — его другая рука легла мне на подбородок, откидывая мою голову назад, чтобы он мог заглянуть мне в глаза. — А завтра мы поговорим с отделом кадров. Мы спросим Шарон, если это даст тебе хоть какое-то спокойствие.
 Почему? Почему, мир? Почему он должен был быть таким заботливым? Таким чертовски идеальным? 
— Но прежде чем сделать это, ты должна дать нам шанс, — настала его очередь прерывисто вздохнуть, сорвавшись с его губ. — Ты мне доверяешь?
 
Моя рука, которая все еще лежала на его груди, прямо над сердцем, сжала ткань его рубашки. Не в силах сделать ничего другого, кроме как держаться за него.
— Отвези меня домой, Аарон Блэкфорд.
***
Уставившись на экран своего телефона, я в сотый раз размышляла, следует ли мне ответить на сообщение правдой.
Она сейчас взбесится. Она собирается надрать мне задницу так сильно, что отправит меня обратно в Испанию.
Оторвав взгляд от экрана и посмотрев на свое отражение в зеркале — зеркале в ванной Аарона, — мне не понравилось то, что я увидела. Это не имело ничего общего с мешками под моими глазами или беспорядочным узлом, который, вероятно, превратился в хаотичный где-то за Атлантическим океаном. Что меня беспокоило, так это не то, на что я могла указать пальцем или исправить с помощью душа, нескольких часов сна и расчески.
Отвернувшись, я облокотилась на край впечатляющей и соблазнительной ванны. Достаточно большой, чтобы вместить двух Ааронов, как и все остальное в его квартире. Просторной и роскошной, очень чистой и со вкусом подобранной. Это так идеально ему подходило.
Я снова уставилась на свой телефон, чтобы перечитать ее сообщение.
  Рози:   Ты вернулась? Насколько все было плохо? Расскажи мне все за чашечкой кофе. Или двух? Может быть, трех? Сколько потребуется чтобы рассказать? 
Как только я наконец набралась смелости ответить, на экране заплясали три точки.
  Рози:   Я могу зайти к тебе домой, принести тебе кофеин. Через час? Тридцать минут? Сейчас? 
Я могла представить, как моя подруга хлопает на меня ресницами. Рози никогда так усердно не готовила меня к рассказу.
  Лина:   Я не у себя дома. 
  Рози:   Все еще в аэропорту? Я могу зайти позже. Просто скажи время. 
Сделав глубокий вдох, я напечатала свой ответ.
Лина: Я не думаю, что вернусь к себе сегодня вечером.
Эти три точки вернулись к жизни на экране. Она печатала, печатала и печатала. В течение глупо большого количества времени. Я нахмурилась, глядя на свой телефон, собираясь с духом.
  Рози:   Я ТАК И ЗНАЛА. 
Сдавленный звук поднялся к моему горлу. Это все, что она печатала?
  Рози:   ИТАК? Выкладывай. Напиши это, чтобы я могла сказать тебе, что я это предвидела. 
Я усмехнулась себе под нос. Неужели я была настолько слепа?
  Лина:   … 
  Рози:   СКАЖИ ЭТО. СКАЖИ ЭТО ВСЛУХ. Скажи. Это. 
  Лина:   Остынь, Эдвард Каллен. 
  Рози:   Каталина, если ты не начнешь говорить, я разозлюсь. И я никогда этого не делаю. Ты все еще не знаешь, как выглядит разъяренная Рози. 
  Лина:   У Аарона. Я в квартире Аарона. 
  Рози:   Конечно, ты у него. Я хочу знать остальное. 
  Лина:   Остальное? 
  Рози:   Сокращенная версия — на данный момент. 
  Лина:   Мы вроде как поцеловались. Вроде как спали вместе.  
  Рози:   ВРОДЕ ТОГО? ТИПА ТОГО? Что это вообще значит?  
  Лина:   *эмодзи с закатыванием глаз* Мы сделали это. Целовались. Занимались сексом.  
  Рози:   И? 
И многое, многое другое, — я собиралась напечатать. Но мои большие пальцы замерли над экраном. Тьфу. Затем они начали работать с головокружительной скоростью.
  Лина:   …и я в полном беспорядке. Мне страшно и кружится голова. Глупо счастлива тоже. И он так добр ко мне. Так хорошо, что это похоже на сон, от которого я собираюсь проснуться с холодным потом, прилипшим к моей коже. И ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда это происходит. Помнишь, мне приснилось, что я вела себя непристойно с Джо Манганьелло, и пожарная сигнализация в моем здании сработала как раз в тот момент, когда он расстегивал пряжку ремня, и я была раздражена целый месяц?