Извращённая ложь (ЛП)

Кристиан держал его десятилетиями. Потребовалось бы больше, чем несколько приятных слов, чтобы исцелить его.
Лучшее, что я могла сделать, это быть рядом с ним, когда он, наконец, был готов противостоять этому.
— Я никогда никому этого раньше не говорил. Призрачное выражение задержалось в его глазах еще на мгновение, прежде чем исчезло.
«Теперь, когда я испортила прекрасный итальянский день своей бедной маленькой слезливой историей, мы должны идти». Кристиан встал, его лицо снова превратилось в бесстрастную маску. — У нас есть заказы на обед через полчаса.
— Ты не испортил его. Я сжала его руку. «Я забочусь о тебе больше, чем о какой-нибудь изысканной еде или походе в музей».
Челюсти Кристиана сжались. Его взгляд задержался на мне на короткое, жгучее мгновение, прежде чем он отвернулся.
— Нам пора идти, — повторил он хриплым от волнения голосом.
Я упускаю момент. Я чувствовал, что сегодня он достиг своего предела самоанализа.
Мы расплатились и вышли из кафе, но когда мы подошли к главной улице, он остановился. «Стелла».
"Хм?"
"Спасибо, что выслушала."
Боль вернулась в полную силу. "Спасибо что сказал мне."
Кристиан думал, что испортил нам день, хотя на самом деле он его выдержал. Не потому, что мне нравилось слушать душераздирающие подробности его детства, а потому, что он наконец впустил меня.
Больше не нужно прятаться за его стенами.
Несмотря на все роскошные отели, в которых мы останавливались, изысканные блюда, которые мы ели, и экстравагантные мероприятия, которые мы совершали, это была лучшая часть нашей поездки.
Какими бы мечтательными ни были наши каникулы, я любил их не потому, что я был в Италии, а потому, что я был в Италии с ним .
И это имело все значение в мире.
  
39
 
КРИСТИАН/СТЕЛЛА
КРИСТИАН
Италия представляла собой странную дихотомию спокойствия и хаоса. Днем я посещал местные достопримечательности и ходил по магазинам со Стеллой, а ночи следил за ситуацией в округе Колумбия после того, как она заснула.
Я попросил об услуге и попросил Алекса присмотреть за мной, пока меня не будет. Никаких необычных для меня обновлений у него не было, но я оставался на взводе. Моя интуиция подсказывала мне, что что-то назревает на горизонте и что мне чертовски не понравится то, что это было.
Однако, пока у меня не было более четкого представления о том, с чем я столкнулся, я ничего не мог сделать.
Я выбросил из головы мысли о Вашингтоне, пока мы со Стеллой шли по извилистой улочке в Позитано. Близился закат, и пастель окрасила небо в мягкую палитру розового, пурпурного и оранжевого цветов.
Мы были на третьей неделе нашего путешествия по Италии, и мы оставили города позади, чтобы насладиться морским очарованием побережья Амальфи. Мы прошли через Салерно и Равелло и вчера прибыли в Позитано. Следующим был Сорренто, а затем наша последняя остановка на Капри.
На моих губах играла улыбка, когда Стелла мечтательно запрокинула голову назад.
Она всегда была красива, но в Италии, свободной от давления города и таящейся угрозы преследователя, она была другим человеком. Более счастливая, игривая и беззаботная даже по сравнению с Гавайями.
Я переплела свои пальцы с ее пальцами, когда мы продолжили идти к смотровой площадке, где можно было увидеть закат. Обычно я ненавидел держаться за руки, но иногда мог сделать исключение. Ведь мы были в отпуске.
«Итак, Италия оправдывает ваши ожидания?» Я попросил.
"Неа." На моем приподнятом лбу появилась озорная улыбка. «Он превзошел их. Это место… — Она вздохнула. «Невероятно . Я имею ввиду, посмотри на это."
Моя улыбка превратилась в ухмылку, когда она выпустила мою руку и повернулась. Ее белое платье развевалось вокруг бедер, а заходящее солнце золотило ее кожу.
Она выглядела такой довольной и умиротворенной, что мне захотелось оставить нас здесь навсегда, укрытых в пузыре и не затронутых опасностями, которые таились дома.
 
— Я лучше посмотрю на тебя, — сказал я.
Стелла остановилась передо мной, задыхаясь от вращения. Ее взгляд встретился с моим, и летний воздух между нами стал тяжелее, сладким от ароматов лимонной вербены и солнечного света.
«Для того, кто утверждает, что он не романтик, вы говорите самые романтичные вещи». Она сорвала лепесток с ближайшего цветущего дерева и сунула его в карман моей льняной рубашки. — Я на тебя наткнулся, Кристиан Харпер. Под этой жесткой, циничной внешностью… — Она прижала руку к моей груди. — Ты мягкотелка в душе.
Я бы рассмеялся, если бы она не была наполовину права.
Только для тебя.
Я поднял ее руку и защищающе обвил ее своей.
— Если ты кому-нибудь расскажешь, мне придется их убить. Я улыбнулась, чтобы смягчить заявление, хотя и не шутила.
В моем мире слабость была неприемлема, и она была моей самой большой слабостью.
Стелла бросила на меня раздраженный взгляд. «Вы всегда должны привносить в это смерть».
Я смеялся.
Мы продолжали идти, пока не достигли смотровой площадки. Расположенный высоко в холмах и скрытый от туристов, он открывал прекрасный вид на пастельные здания и глубокое синее море внизу.
Стелла положила голову мне на плечо и мечтательно уставилась на пейзаж. «Я влюблен в это место».
Я обнял ее за талию и притянул ближе. Мои глаза задержались на тонких линиях ее профиля, проследив путь от темных кудрей, развевающихся вокруг ее лица, до блеска в глазах и изгиба губ.
Меня не слишком интересовало искусство, но если бы я мог увековечить ее в тот момент в виде картины, я бы так и сделал.
Заходящее солнце бросало великолепный свет на остров, но я не стал смотреть на вид. Я не сводил глаз со Стеллы.
"Я тоже."
СТЕЛЛА
Мои отношения с Кристианом можно измерять постепенными сдвигами. Все началось с моего переезда в «Мираж» и продвигалось шаг за шагом шаг за шагом — наш почти поцелуй, его признание, ужин с моей семьей, Гавайи, наш настоящий поцелуй и миллион других моментов, которые превратили нас из незнакомцев в нечто гораздо большее.
Но наше время в Италии, особенно после того, что он рассказал о своей семье, казалось чем-то большим, чем постепенный сдвиг.
Это было похоже на поворотный момент.
Возможно, поворотным моментом должен был стать наш первый секс или официальное согласие на свидание, но Кристиан никогда не рассказывал о себе так много, как в Риме. И это было не просто так; это было фундаментальной частью его воспитания, что-то, что сформировало его таким, каким он был сегодня.
Он наконец открылся. Его прошлое было уродливым и грязным, но оно было реальным, и это было все, о чем я мог просить.
Я повернула голову и увидела, как Кристиан что-то регулирует на приборной панели лодки.
Я уже видела его капитаном лодки на Гавайях, но это было в темноте. В солнечном свете, одетый только в черные плавки от Тома Форда и километры загорелой кожи, он выглядел как греческий бог, спустившийся с горы Олимп.
«Тебе следует чаще управлять лодкой». Я потянулась, наслаждаясь солнечным светом. «Это сексуально».
Я бы содрогнулась, если бы сказала это кому-нибудь другому, но мне не нужно было волноваться, когда я была с Кристианом. Я могла сказать что угодно, и он не стал бы осуждать или смеяться надо мной.
Его глаза светились весельем. "Хорошо знать." Насыщенный, слегка хриплый тембр его голоса вызвал восхитительный трепет по моей спине.
В настоящее время мы стояли на якоре у побережья Капри, нашей последней остановки в Италии.
Вокруг не было никого, кроме нас, легкий бриз, легкий запах кокосового крема и соленый морской воздух. Знаменитые скалы острова Фаральони вырисовывались вдалеке, словно горные часовые, выходящие из глубоких синих глубин Тирренского моря, а мягкое покачивание лодки придавало этой сцене сказочный вид.